Главная
МЕНЮ САЙТА
КАТЕГОРИИ РАЗДЕЛА
БИБЛЕЙСКИЕ ПРОРОКИ [20]
БИБЛЕЙСКИЙ ИЗРАИЛЬ [20]
ИУДЕЙСКИЕ ДРЕВНОСТИ [15]
ИСТОРИИ ВЕТХОГО ЗАВЕТА [15]
ТОЛКОВАНИЯ ПРОРОКОВ [250]
ЗОЛОТАЯ ЧАША СЕМИРАМИДЫ [50]
ВЕЛИКИЙ НАВУХОДОНОСОР [30]
ЦАРЬ НАВУХОДОНОСОР [20]
ЛЕГЕНДАРНЫЙ ВАВИЛОН [20]
ВАВИЛОН. РАСЦВЕТ И ГИБЕЛЬ [20]
БИБЛИЯ
ПОИСК ПО САЙТУ
СТРАНИЦА В СОЦСЕТИ
ПЕРЕВОДЧИК
ГРУППА СТАТИСТИКИ
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ
ДРУЗЬЯ САЙТА
  • Вперёд в Прошлое
  • Последний Зов

  • СТАТИСТИКА

    Главная » Статьи » 1. ВАВИЛОНСКИЙ ПЛЕН » ЗОЛОТАЯ ЧАША СЕМИРАМИДЫ

    Золотая чаша Семирамиды. 4

    Глава 2

    До вечера Шами убеждала любезного друга рискнуть.

    Убеждала и до и после – нам теперь не расстаться, мы не можем друг без друга, необходимо заткнуть глотки недоброжелателям в Вавилоне. Нинурта обмолвился – в столице тоже хватает тех, кто сразу насторожит уши, услышав, что племянник туртана просит разрешение посвататься к дочери царя Вавилона.


    Это действительно немалая честь, подобное бракосочетание может резко выделить его, которого все считают худородным молокососом, из дальнего круга приближенных к Салманасару людей. Нину признался, что завистников и недоброжелателей у рода Иблу в Калахе хватает. Прежде всего, Шурдан (сноска: сокращенное имя Ашшур-данин-аплу), старший сын Салманасара и его наследник.

    Молодой человек покрепче обнял девушку, шепнул – если все пройдет гладко, великий царь может оказать ему милость, может придвинуть поближе. Добавил – это так важно сейчас, когда между великим царем и Шурданом пробежала черная кошка. Девушка замерла, а Нинурта разоткровенничался.

    После двух неудачных походов в Сирию в стране Ашшура заговорили, что Салманасар утратил илу. Кое-кто полагает, что он слишком долго правит – считай, уже двадцатый год. Этот кое-кто и поддерживающие его города считают, что пора уступить место более молодому и удачливому наследнику.

    – Почему же великий царь не может заставить их замолчать?

    – У нас, в Ашшуре, другие порядки, нежели в Вавилоне. У вас царь подотчетен жрецам и сильным в городе, а у нас – войсковой сходке, на которой очень большой вес имеют городские общины. Кроме того, общины сильны сами по себе, а добычи за эти два похода было взято куда меньше, чем ожидалось.

    Переселенцы, приведенные Салманасаром, должны сначала обжиться, доход от них появится через несколько лет, и он будет куда больше, чем военная добыча. Но до этого времени надо дожить. А тут еще Вавилон вечно строит козни!

    Шами возразила.

    – Вавилон – это Небесные врата. Это город ликования, в котором каждый, кто живет в подлунном мире, может поклониться тому богу, которому он доверяет. В Вавилоне более двух сотен храмов, а уж алтарей и жертвенников не счесть. В Вавилоне знают все о прошлом и будущем.

    Нинурта снял руку с плеча Шами, нехотя отозвался.

    – Так-то оно так, но я имел в виду твоего отца.

    – Его можешь не опасаться. Он трусоват, и, узнав, что письмо попало в руки к Салманасару, будет целовать тебе пятки.

    Нину надолго замолчал, потом, видимо, окончательно одолев внутреннее сопротивление, согласился.

    – Получается складно, но как отнесется дядя? Что решит великий царь?

    – Нину, дорогой, любимый! Боги на моей стороне, ведь рассуди, как помимо их воли мы могли бы встретиться в степи. Или тебя послали следить за караваном?

    – Нет, мы выехали на охоту.

    – Вот видишь. Теперь тебе удалось поймать на лету птицу-удачу…

    – Тебя, что ли?..

    – Меня, любимый, меня. Нам нельзя мешкать, эта ночь все решит. Мы должны срочно отправиться в Ашшур Мы вдвоем.

    – Без охраны?

    – Ты знаешь дорогу?

    – Дорогу-то знаю, но по степи гуляют разбойники-бедуины. Наши разъезды их приструнили, и все-таки…

    – Тогда возьми самого лучшего лучника, способного стрелять ночью. Далеко до Ашшура?

    – День пути.

    – Значит, к полудню мы можем быть в священном городе. Караван оставь под присмотром Ардиса …

    – Ушезуба!

    – Кто такой Ушезуб?

    – Одноглазый.

    – Хорошо. Пусть командуют оба. Их нужно строго-настрого предупредить, чтобы никаких ссор, никакого шума. Пусть караван доберется до Евфрата и там укроется. Тебе нужно многое успеть, а времени в обрез. Ты видал, как Сарсехим целовал пятки Одноглазого.

    Вот также и мой отец будет лизать твои ноги. Но об этом никто не должен знать, кроме великого царя и твоего дяди. Пусть враги в Сирии тешатся надеждой на удар в спину, который нанесет Вавилон, когда полки грозного Салманасара выступят в поход. Пусть степь услышит тысячеголосое «ала-ала».


    Нину некоторое время задумчиво молчал, потом неожиданно спросил.

    – Что, если дядя откажет мне в согласии на брак с тобой? Он старший в роду.

    Шами вздрогнула, потом прильнула к мужчине. Слезы выступили у нее, она нежно поцеловала Нину.

    – Я не хочу расставаться с тобой. Не знаю, как я буду без тебя…

    Нину судорожно обнял девицу, прижал ее голову к щеке. Шами жарко зашептала.

    – Заступись за меня. Я всегда буду с тобой, но я так боюсь позора, любимый.

    Она разрыдалась.

    Лицо у Нину окаменело.


    На следующий день Нинурта и Шаммурамат добрались до священного Ашшура – древнего города на берегу Тигра, родового гнезда ассирийцев.

    Нинурта сразу поспешил к дяде, а Шами поместили на женской половине дворца наместника. Три семидневки Шами провела взаперти, под присмотром старенькой служанки родом с северных гор и пожилого, страдавшего неумеренной болтливостью евнуха. Новую подопечную он встретил доброжелательно и первым делом сообщил, что более всего на свете любит сказки.

    Известны ли госпоже какие-нибудь волшебные истории? Он охотно послушал бы и сам в свою очередь с радостью поделится тем, что знает. Неуместность предложения навылет сразила Шами.

    Ей, лишенной роду и племени, тайно, без всякой защиты оказавшейся в чужом городе, о котором небезосновательно говорили, что лучше угодить в пасть крокодила, чем в логово безжалостных ассирийцев, самое время слушать сказки. Она уже готова была записать противного старикашку в число своих главных врагов, но, взглянув на его сморщенное личико, на доброжелательные, понимающие глазки, решила, что гневаться на евнуха, значит, обижать ребенка.

    Стоит ли дразнить своих ангелов-хранителей, позволивших ей полакомиться чудом?

    Сердце шепнуло – итог в твою пользу, и если за все в жизни приходится платить – так утверждал ее учитель в Вавилоне Набу-Эпир, – сказки можно считать самым легчайшим из наказаний, какое могли выдумать боги за доверчивость по отношению к ассирийскому бандиту и предосудительную потерю девственности.

    Она ласково улыбнулась уроду.

    – С какой же начнешь, Ишпакай?

    – С самой занимательной и поучительной, царевна.

    Шаммурамат обреченно кивнула, присела, устроилась на пятках и приготовилась слушать. Ишпакай проворно уселся напротив – тоже на пятки, затем с удовольствием потер руки и начал так.

    – Дошло до меня, о прекрасная царевна, что в городе Дамаске проживал дровосек по имени Али-Бабайя…


    Дней через десять к Шаммурамат заглянул дядя Нину, наместник Ашшура Иблу. Во время встречи также присутствовал старый евнух. Наместник, человек необычно высокий, в присутствии царевны держался настороженно, сначала больше присматривался, чем говорил. Кратко поинтересовался, как ей здесь живется, не обижает ли кто?

    Как еда?

    Шами от всего сердца поблагодарила его и, словно догадавшись, чего от нее ждали, ни словом не заикнулась о деле, чем, по-видимому, расположила к себе стареющего полководца. Иблу уже более заинтересованно расспросил, как ей жилось у отца, кто такая Гула и с какой целью она отрезала у нее косу?

    Расспросил о настроениях при вавилонском дворе, слыхала ли она что-нибудь о сношениях ее отца с царем Элама? Шами объяснила, что свобода, дарованная дочерям царя Вавилона, невелика – раз в неделю можно было в сопровождении служанки выйти в город.

    О том, чтобы посетить рынок или выехать на охоту и речи не было, так что ни о каких сношениях она не слыхала. Здесь в глазах старого вояки мелькнул откровенный интерес, и он переспросил – ты умеешь ездить на лошади?

    – Я люблю лошадей, люблю быструю езду. Во весь опор.


    Ассирийский военачальник усмехнулся.

    Шами торопливо продолжила.

    – В отношении Элама при вавилонском дворе существуют разные мнения, но все сходятся в том, что от коварных горцев можно ждать чего угодно, и горе тем, кто рискнет связаться с ними. Хотя попасть в царский дом в Сузах хотели бы многие из моих сестер. Все страшно завидуют нашей старшей сестре, выданной замуж за великого Салманасара.

    Иблу еще раз усмехнулся – по-видимому, он оценил намек, затем пожал плечами и заметил.

    – Тебе нечему завидовать – у нас в Ассирии женщин дóма редко выпускают на улицу, разве что в храм, да и то в сопровождении охраны. О поездке на лошади даже и думать нечего. Что же касается охоты – это неслыханное дело, чтобы ассирийская женщина скакала на коне.

    Шами поинтересовалась.

    – Если мне позволено спросить у великого туртана, существует ли официальный запрет на подобного рода поездки и на охоту?

    – Нет, официального запрета не существует, и все-таки я полагаю, что в храме великого Ашшура такую дерзость вряд ли сочтут позволенной.

    – А что, если попробовать?..

    Туртан не выдержал и засмеялся.

    – Я слыхал, что вавилонские девицы хорошо воспитаны и пугливы, как горные козочки. Ты не из таких.

    – Я из горных кошек, и всегда готова постоять за себя.

    – Скифская кровь, – покивал старик. – Это мне нравится. Ты бы согласилась показать свое лицо?

    – Это великая честь для меня, – отозвалась Шаммурамат и откинула кисею.

    Иблу не смог скрыть удовольствия, полюбовался и вышел. С того дня Шами стали в обилии давать фрукты и простоквашу.

    По прошествии трех недель за Шами пришли. В сопровождение старенького евнуха ее провели на мужскую половину, в зал, где в присутствии советников и начальников эмуку восседал Иблу. Услышав, что ее назвали официально, по имени, с упоминанием отца и рода, Шами вздрогнула.

    Это означало, что пленницу признали. Может, великий и ужасный Салманасар еще более расщедрился?.. Она взмолилась, принялась упрашивать свою ламассу достучаться до могучей Иштар. Она уже совсем поверила в чудо, и все равно, когда писец-распорядитель объявил, что великий царь дал согласие на брак Нинурты-тукульти-Ашшура с дочерью вавилонского царя Мардука-Закира-шуми, – девушка едва не лишилась чувств.

    В виде особой милости царь царей, опора небес, повелитель света, великий Салманасар даровал Шаммурамат право выезжать из дворца на лошади. Когда же Иблу объявил, что ей разрешено присутствовать при встрече Нинурты-тукульти-Ашшура, возвращающегося из Вавилона, Шами не выдержала и захлопала, чем привела в смущение всех присутствовавших на церемонии. Кое-кто из вельмож отвел глаза, другие опустили головы, чтобы спрятать улыбки, который вызвала непосредственность невесты.

    Эти несколько дней до возвращения Нину показались Шами пыткой, однако во время встречи она сумела сдержать нрав и вела себя изысканно. Как только молодые остались одни, Нинурта первым делом подхватил женщину на руки у поволок в спальню.

    – Все сладилось, Шами. Через неделю, если предсказания будут удачными, свадьба.

    Шами запрыгнула на мужчину и, не в силах сдержать радость, вцепилась в бороду. Тот сладко застонал…


    Часть II

    Час предрассветный.

    Скрылась луна, угасли светила. Только Иштар горит в предутреннем мраке. В преддверии дня богиня смотрит на землю, пронзает взглядом мглу, обнявшую воинский лагерь. Спят ли стражи ночные, честно ли службу несут?

    Видит и то, что творится под каждой крышей. С радостью жены и девы дело свое исполняют? Сладостны ли их объятья?

    Губ звезды касается вкус свежего пива. Ноздрей богини касается дым благовонный – это горят в алтаре кипарисные щепки.

    Кто взывает к Иштар с плоской крыши дворца?


    Смотрит на землю Иштар, видит, как женщина вскинула руки.

    – Госпожа, взываю к тебе! Помни! Госпожа, покровительница битвы, взываю к тебе. Помни! Богиня мужей, владычица женщин, та, чью волю никто не узнает, взываю к тебе. Помни!

    Вновь проливается пиво на жертвенный камень.

    – Муж отдыхает, мой муж отдыхает. Он доволен. Я им полна. Твоя милость безмерна. Помню!

    Дым кипариса густеет. Ароматное пиво сохнет на камне.

    В последний раз вскинуты руки.

    – Щедрая чудом, владычица львов, имя твое над всеми. Тебя, отважную дочь Сина, хвалю. К тебе обращаюсь с молитвой. Помню!

    Грома раскатом ответило небо. Близок рассвет, брызжет лучами Солнце-Шамаш. Гаснет звезда.

    Хорошо, когда боги рядом.



    Глава 1

    По прошествии трех семидневок, в конце месяца аяру , караван вновь двинулся в путь. Гула вела себя смирно – не ерзала, не пыталась проделать дырку в пологе, – и уже этим расположила к себе Сарсехима. Полдня она плакала, потом занялась своим прелестным личиком.

    Прихорашивалась до наступления темноты, поиграла с любимой куклой и, наконец, заснула. На следующий день проснулась поздно. Равнодушно отнеслась к скудной пище, играла с куклой, вежливо просилась по нужде.

    Евнух, ожидавший от любимой дочери царя воплей, истеричных жалоб на тряску, плохую еду, скверное питье, неуместных требований соблюдать дворцовую форму обращения – «о, великодушная!», «о, царственная!», «о, свет наших очей!», ей было достаточно и «госпожи», – окончательно успокоился и, глядя на полуденное солнце, впервые задумался о том, что путь в Дамаск мог бы считаться приятной прогулкой, если бы не жара, с каждым днем набиравшая силу, и ассирийские всадники, маячившие на горизонте.

    Связь с ними поддерживал Ардис, иногда Партатуи-Буря, да и то таясь, пробираясь руслами высохших рек, прикрываясь стеной убивающих зноем базальтовых пустошей. Их неявное, призрачное, и в то же время неотвязное присутствие не давало покоя, навевало смуту и мрачные предчувствия.

    Причину задержки с доставкой невесты обговорили на Евфрате, да что толку! Сарсехим очень опасался, что по прибытию в Сирию ему не избежать пристрастных расспросов, к которым вполне могли быть добавлены пытки. Пусть даже легкие, вполсилы. Разум подсказывал, что с послом Вавилона постараются обойтись деликатно, без членовредительства и отрезания носа или ушей, и все равно печаль изнуряла не менее жары.

    В такие минуты Сарсехиму был особенно дорог свой пухленький живот, ухоженные руки, приятные для глаз обводы плеч. От предощущений жара, исходящего от раскаленного металлического стержня, которым палач будет готов пощупать его пупок, на глаза наворачивались слезы. Что уж говорить о биче из воловьей кожи, которым тот не преминет хлестнуть его по плечам.

    Спасал опыт быстротекущей жизни. Пытки, если чуть-чуть и недолго, можно стерпеть. В конце концов, какой с него спрос? Каменная табличка доставлена в целости и сохранности, а за беду, приключившуюся в пути с принцессой Шаммурамат, его никак нельзя считать виноватым. Ассирийцы налетели как вихрь, умыкнули невесту и умчались.

    Ардис с согласия Сарсехима отправил в Вавилон Бурю – тот и привез Гулу и новую охрану. Так что Сарсехима награждать надо, а не наказывать, ведь только благодаря его стараниям послание удалось сохранить в тайне.

    На этом следовало стоять твердо. Он с надеждой поглядывал на Ардиса – может, с него начнут? Скиф – человек дикий, приучен к боли. Он изложит все, как приказал Нинурта. Тогда ему останется только подтвердить сказанное скифом.

    На том и успокоился, но ненадолго. Ночью, вместе с подступавшим холодом в сердце проникло ощущение цепкого неотвязного страха. Причину его отыскал в полдень, в самый зной, когда поддерживающий связь с Ардисом Набай внезапно, словно из-под земли, появился возле каравана.

    Увидев рядом с повозкой всадника в кожаном панцире и шлеме, напоминавшем воронку с загнутым вперед горлышком, охрана из вавилонян буквально оцепенела, подтверждая догадку евнуха, что не только он один страшится капкана, которым может обернуться Дамаск.

    Ардис и Набай отъехали в сторонку, там, не обращая внимания на евнуха и пеших воинов, поговорили, затем диковатого вида юнец развернул коня и погнал его на восток, к ассирийской границе. Сарсехим, не в силах тронуться с места, долго глядел ему вслед.


    Вот какая мысль незримым горбом висела за плечами, мешала радоваться счастливому избавлению от Нинурты, без конца ерзающей в повозке Шаммурамат и лакомиться припрятанным в обозе сирийским вином. Можно притерпеться к жаре, можно отрицать обвинения в трусости и измене, можно даже пожертвовать пупком – пусть немного поуродуют, но где укрыться от собравшихся в поход ассирийских разбойников, ведь в подлунном мире не было смертного, который бы не знал, что их главная цель – Дамаск!


    1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 50               


















    Категория: ЗОЛОТАЯ ЧАША СЕМИРАМИДЫ | Добавил: admin (09.02.2017)
    Просмотров: 107 | Рейтинг: 5.0/1