Главная
МЕНЮ САЙТА
КАТЕГОРИИ РАЗДЕЛА
БИБЛЕЙСКИЕ ПРОРОКИ [20]
БИБЛЕЙСКИЙ ИЗРАИЛЬ [20]
ИУДЕЙСКИЕ ДРЕВНОСТИ [15]
ИСТОРИИ ВЕТХОГО ЗАВЕТА [15]
ТОЛКОВАНИЯ ПРОРОКОВ [250]
ЗОЛОТАЯ ЧАША СЕМИРАМИДЫ [50]
ВЕЛИКИЙ НАВУХОДОНОСОР [30]
ЦАРЬ НАВУХОДОНОСОР [20]
ЛЕГЕНДАРНЫЙ ВАВИЛОН [20]
ВАВИЛОН. РАСЦВЕТ И ГИБЕЛЬ [20]
БИБЛИЯ
ПОИСК ПО САЙТУ
СТРАНИЦА В СОЦСЕТИ
ПЕРЕВОДЧИК
ГРУППА СТАТИСТИКИ
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ
ДРУЗЬЯ САЙТА
  • Вперёд в Прошлое
  • Последний Зов

  • СТАТИСТИКА

    Главная » Статьи » 1. ВАВИЛОНСКИЙ ПЛЕН » ВАВИЛОН. РАСЦВЕТ И ГИБЕЛЬ

    Вавилон. Расцвет и гибель города Чудес. 18
    Чиновники и купцы, покинув старую столицу, оставили после себя одних жрецов, которые продолжали поддерживать видимость деятельности в святилище Мардука, моля о процветании правящего царя и его семьи. Наиболее просвещенные из них, вероятно, продолжали наблюдать за планетами в целях предсказания будущего, поскольку астрология считалась более надежным способом гадания, чем другие, например гадание по внутренностям животных. 

    Репутация халдейских магов была высока и в римские времена, – как это видно, к примеру, по Евангелию от Матфея, повествующему о «волхвах с Востока», пришедших поклониться родившемуся Христу. Вавилонских математиков и астрологов за исследование природы вселенной высоко оценивает великий еврейский философ Филон Александрийский, называя их «истинными магами».


    «Мудрость твоя и знание твое - они сбили тебя с пути; и ты говорила в сердце твоем: `я, и никто
    кроме меня'. И придет на тебя бедствие: ты не узнаешь, откуда оно поднимется» (Ис.47:10)

    Заслужили ли жрецы последних дней Вавилона столь лестную характеристику со стороны Филона, да заодно и Цицерона, – вопрос спорный, ибо в начале нашей эры на Западе знали лишь одно имя «величайшего города, когда-либо виденного миром». На Востоке же особые привилегии, которыми пользовался Вавилон, сделали из него своего рода «открытый город» в эпоху постоянных войн между различными завоевателями Месопотамии – греками, парфянами, эламитами и римлянами.

    Авторитет его оставался настолько велик, что даже самый ничтожный предводитель отряда, которому удавалось на время захватить город, считал своим долгом величать себя «царем Вавилона», покровительствовать храмам и богам, посвящать им дары и, вероятно, даже «класть свою руку в руку Мардука», подтверждая свое божественное право на царство.

    Верили ли эти поздние монархи в Мардука или нет, не важно, потому что все языческие боги вполне заменяли друг друга. Мардука могли отождествлять с Зевсом Олимпийским или Юпитером-Белом – имена менялись в зависимости от языка и народности. Главным считалось поддержание земного жилища бога в хорошем состоянии, чтобы ему было куда спуститься для встречи с людьми; покуда культ Мардука сохранял какое-то значение и корпус жрецов отправлял службы, Вавилон продолжал существовать.

    Однако в 50 г. до н. э. историк Диодор Сицилийский писал, что великий храм Мардука снова лежит в руинах. Он утверждает: «По существу, ныне населена только малая часть города, а большее пространство внутри стен отдано под земледелие». Но и в этот период во многих древних городах Месопотамии, во многих полуразрушенных храмах проводились службы старым богам – точно так же как тысячелетие спустя, уже после арабского завоевания, в Египте продолжали поклоняться Христу.

    Арабский историк Эль-Бекри дает яркое описание христианских ритуалов, проводимых в городе Менас, расположенном в Ливийской пустыне. Хотя это не то место и время, которое мы рассматриваем, но о Вавилоне можно было бы сказать приблизительно то же. «Мину (то есть Менас) легко опознать по ее зданиям, которые стоят до сих пор. Можно увидеть и укрепленные стены вокруг этих прекрасных строений и дворцов. Они по большей части выполнены в форме крытой колоннады, и в некоторых обитают монахи.

    Там сохранилось несколько колодцев, но водоснабжение их недостаточно. Далее можно увидеть собор Святого Менаса, огромное здание, украшенное статуями и прекраснейшими мозаиками. Внутри днем и ночью горят лампы. В одном конце церкви находится огромная мраморная гробница с двумя верблюдами, а над ней статуя человека, стоящего на этих верблюдах. Купол церкви покрыт рисунками, которые, судя по рассказам, изображают ангелов. Вся местность вокруг города занята плодовыми деревьями, которые дают превосходные плоды; имеется также много винограда, из которого производят вино».

    Если заменить собор Святого Менаса храмом Мардука, а статую христианского святого драконами Мардука, мы получим описание последних дней вавилонского святилища. В одной надписи позднего периода сообщается о посещении местным правителем разрушенного храма Мардука, где он «в воротах» принес в жертву быка и четырех ягнят.

    Возможно, речь здесь идет о Воротах Иштар – раскопанном Кольдевеем грандиозном сооружении, украшенном изображениями быков и драконов. Время пощадило его, оно и поныне стоит на своем месте, возвышаясь почти на 40 футов. Один бык и четыре ягненка – это сотая доля того, что приносили богам в жертву в прежние времена, когда под крики многотысячной толпы цари шествовали по Дороге процессий.

    Греческий историк и географ Страбон (69 г. до н. э. – 19 г. н. э.), уроженец Понта, возможно, получал сведения о Вавилоне из первых рук, от путешественников. В своей «Географии» он писал, что Вавилон «по большей части опустошен», зиккурат Мардука разрушен, а о былом величии города свидетельствуют только огромные стены, одно из семи чудес света.

    Подробное свидетельство Страбона, например, он приводит точные размеры городских стен, противоречит слишком общим заметкам Плиния Старшего, который в своей «Естественной истории», написанной около 50 г. н. э., утверждал, что храм Мардука (Плиний называет его Юпитером-Белом) стоит до сих пор, хотя остальной город наполовину разрушен и опустошен.

    Правда, римскому историку не всегда можно доверять, поскольку он часто принимал на веру ничем не подтвержденные факты. С другой стороны, как аристократ и чиновник, он занимал достаточно высокое положение в обществе и мог узнавать о многом из первых рук. Например, во время Иудейской войны 70 г. н. э. он входил в свиту императора Тита и мог лично разговаривать с людьми, побывавшими в Вавилоне.

    Поскольку утверждение Страбона о состоянии великого зиккурата противоречит свидетельству Плиния, то остается загадкой, до какой степени Вавилон в то время оставался «живым» городом. Однако, судя по тому, что в римских источниках о нем по большей части умалчивается, можно сделать вывод, что этот город уже не имел абсолютно никакого значения.

    Единственное упоминание о нем встречается позже у Павсания (ок. 150 г. н. э.), который писал о Ближнем Востоке преимущественно на основании собственных наблюдений; достоверность его сведений многократно подтверждается археологическими находками. Павсаний категорично утверждает, что храм Бела все еще стоит, хотя от самого Вавилона остались одни стены.

    Некоторым современным историкам трудно согласиться с Плинием или Павсанием, хотя глиняные таблички, найденные в Вавилоне, свидетельствуют о том, что богослужения и жертвоприношения совершались, как минимум, на протяжении первых двух десятилетий христианской эры. Более того, в близлежащей Борсиппе языческий культ сохранялся до IV в. н. э.

    Иными словами, древние боги не спешили умирать, особенно среди консервативно настроенных вавилонян, чьих детей воспитывали жрецы Мардука. Начиная с захвата Иерусалима Навуходоносором в 597 г. до н. э. бок о бок с ними жили и представители еврейской общины, многие из которых обращались в новую, назарейскую веру.


    «Врачевали мы Вавилон, но не исцелился; оставьте его, и пойдем каждый в свою землю,
    потому что приговор о нем достиг до небес и поднялся до облаков» (Иер.51:9)

    Если действительно так было, то упоминание в одном из посланий святого Петра о «церкви Вавилона» приобретает некую двусмысленность – ведь это мог быть не столько образ языческого Рима, сколько реально существовавшая еврейская община, из числа тех, что процветали по всей Римской империи, особенно на Среднем Востоке и в Северной Африке. На развалинах Вавилона не нашли ничего похожего на христианскую церковь, но никто из археологов на это и не надеялся. В любом случае ранние христиане не имели специальных церковных зданий, они собирались в домах или в полях и рощах за пределами городских стен.

    С другой стороны, немецкие археологи, занимавшиеся раскопками Ктесифона в 1928 г., обнаружили остатки раннего христианского храма (приблизительно V в. н. э.), построенного на фундаменте древнего святилища. Таким образом, если в Ктесифоне до его разрушения арабами в 636 г. н. э. существовала христианская община, то должны были существовать и другие общины, разбросанные по всей Месопотамии. Среди них вполне могла оказаться и «церковь Вавилона», которую приветствовал Петр.

    Существуют доказательства, что во время апостольского служения Петра христианской общины не было даже в Риме, тогда как в «двух Вавилонах» того времени – египетской крепости неподалеку от современного Каира и древней месопотамской метрополии – находились еврейские общины.

    На первый взгляд кажется странным, что новая религия могла существовать рядом с древнейшими культами. Но в языческой традиции такая терпимость была в порядке вещей. Язычники допускали существование других религий, если они не представляли угрозы их собственным богам. Ближний и Средний Восток породили столько религий, что на их фоне христианство выглядело всего лишь очередным культом.

    И это было серьезной ошибкой религиозных и светских властей языческого мира, поскольку вскоре стало ясно, что христиане, подобно своим иудейским предшественникам, резко противопоставляют себя всему остальному миру. И в самом деле, такое противопоставление, которое поначалу казалось слабостью, обратилось силой. Доказательством тому служит тот факт, что при мусульманах евреи и христиане выжили, а культ Мардука окончательно угас.

    О том, существовала ли христианская община в Вавилоне в 363 г. н. э., когда Юлиан Отступник, отправившись воевать с персидским шахом Шапуром I, вторгся в Месопотамию, официальные историки нам не сообщают. Но ведь Юлиан был противником христианства, ратовал за восстановление старых храмов и пытался возродить язычество по всей Римской империи.

    Если бы зиккурат Мардука к тому времени продолжал стоять, то император по дороге в Ктесифон, вне всякого сомнения, приказал бы своим воинам свернуть к нему, чтобы поддержать их боевой дух. Тот факт, что биографы Юлиана даже не упоминают название Вавилона, косвенным образом свидетельствует о полном упадке города и о том, что все жители его покинули. Биографы сообщают только, что по пути в Ктесифон Юлиан проходил мимо каких-то огромных стен древнего города, за которыми находился парк и зверинец персидских правителей.

    «Omne in medio spatium solitudo est», – утверждает святой Иероним (345 - 420 гг. н. э.) в отрывке, посвященном мрачной судьбе Вавилона. «Все пространство между стенами населено разнообразными дикими животными». Так говорил один христианин из Элама, посетивший царский заповедник по пути в иерусалимский монастырь. Великая империя погибла навсегда и бесповоротно, что христиане и иудеи восприняли с удовлетворением – ведь для них Вавилон был символом гнева Господня.

    Историки же считают, что Вавилон стал жертвой естественных законов развития общества; после тысячелетнего политического, культурного и религиозного превосходства вавилонянам пришлось поклониться новым богам, с именем которых шли на них непобедимые армии.

    Жители древней столицы при всем желании не смогли бы уже выставить против них равноценное войско, и поэтому Вавилон пал. Но он не погиб, как Содом и Гоморра, исчезнувшие в огне и пепле; он просто угас, подобно многим другим прекрасным городам Среднего Востока. Похоже, что города и цивилизации, как и все в этом мире, имеют свое начало и свой конец.



    Эпилог

    Так что же этот великий и удивительный город завещал миру? Какое наследие оставил он человечеству? На эти вопросы ответы дать нелегко, тем более что после упадка Вавилона прошло более двух с половиной тысяч лет. Прежде всего, представители западной цивилизации воспринимают древность, как правило, глазами греков и римлян, которые во многих отношениях по духу и по образу мышления гораздо ближе нам, чем вавилоняне. 

    Греки, в частности, обладали таким интеллектуальным потенциалом, что мы едва ли продвинулись дальше них. Они и до сих пор являются нашими учителями, и их спокойный радостный взгляд на мир придает особую яркость нашей философии и нашему искусству. От римлян мы унаследовали четкие представления о цивилизации, законе и порядке, любовь к родной стране, стремление принести пользу обществу и желание поддерживать его стабильность.

    Кроме того, что-либо конкретное о Вавилоне мы узнали лишь за последние сто лет. До открытий середины XIX в., еще до того, как на полках музеев стали появляться экспонаты, а расшифрованные тексты заняли свое место в библиотеках, единственным источником знаний о загадочной цивилизации служили рассказы их непримиримых врагов, израильтян, а также скудные упоминания греческих и римских историков, достаточно занимательные, чтобы заинтересоваться жизнью наиболее прославленного города доэллинистической эпохи.


    «Вот, Я еще необычайно поступлю с этим народом, чудно и дивно, так что мудрость
    мудрецов его погибнет, и разума у разумных его не станет» (Ис.29:14)

    В итоге для неспециалиста Шумер, Вавилония и Ассирия в чем-то сродни легендарной Атлантиде, описанной Платоном в диалогах «Тимей» и «Критий» и ставшей символом сказочной нереальной страны. Существует мнение, будто Вавилон совершенно чужд XX столетию, поскольку древние люди Месопотамии жили в абсолютно иных условиях, в ином окружении, не обладая техническими знаниями.

    Согласно этой точке зрения образ жизни рядового жителя Вавилона три тысячи лет тому назад не имел ничего общего с образом жизни современного жителя Лондона или Нью-Йорка. Вавилоняне не знали механизмов, облегчающих наше существование, у них не было ни центрального отопления, ни автомобилей, ни телевидения и т. д. Еще более важное отличие заключается в том, что вавилонянин, как правило, был плохо информирован о происходящем и не задумывался над законами жизни, поскольку получал плохое образование и не интересовался тем, что выходило за пределы его узкого круга.

    Поэтому его существование можно назвать ограниченным, а отношения с семьей, с соседями, с государством, с царем и богами жестко регламентированными. Строго определены были и его обязанности как гражданина, работника и субъекта права. В исключительно монолитной структуре общества ему не представлялось возможности что-либо изменить в своей жизни или в жизни окружающих, об организованном протесте не могло быть и речи.

    Поскольку общественное устройство древних деспотий Среднего Востока, похожих по структуре на организацию муравейника, слишком отличается как от эллинистического, так и от нашего общества, то, как считают некоторые, нам практически невозможно представить себя в таком чуждом мире. И наконец, еще одна причина, по которой нам трудно отождествить себя с вавилонянами, заключается в отсутствии популярного искусства или светской литературы.

    Ведь писатели, музыканты и скульпторы считались общественными служащими, обладавшими не большим «вдохновением», нежели сборщики налогов или каменщики. От них требовали добросовестного выполнения заказа властей. Все, что по нашим представлениям обладает художественной ценностью, – как, например, рельефы дворца Ашшурбанапала, – отходит от общепринятых канонов и представляет собой изображение не столь достойных существ, как цари или боги. Художник мог проявлять свободу только в строго ограниченных рамках.

    Таким образом, основополагающим принципом вавилонского общества можно назвать полный контроль со стороны государства и отсутствие личных свобод. Выразить себя можно было только в той сфере, которую мы бы назвали «чистой наукой», то есть в математике и в астрономии. Медицина, архитектура и инженерное дело, так же как литература и искусство, призванные обслуживать государственные нужды, имели исключительно прикладное назначение.

    Изначально математика также была практическим ремеслом, с помощью которого архитекторы производили расчеты для составления планов дворцов и храмов. Но впоследствии вавилоняне додумались до квадратных уравнений, арифметической и геометрической прогрессий, алгебры и теории чисел. Уровень, достигнутый ими в области математики, можно сравнить с уровнем европейской науки эпохи раннего Возрождения; астрономические знания вавилонян сравнимы со знаниями греков и римлян.

    Не похоже, будто вавилоняне изучали ночное небо исключительно из интереса к астрономии, особенно если учесть, что астрономией занимались жрецы – единственные, кто был наделен правом исследовать окружающий мир и имел доступ к верхним площадкам зиккуратов. Они скорее интересовались астрологией, чем астрономией, и применяли свои знания для предсказания будущего.

    Их астрология представляла собой нечто отличающееся от современных прогнозов на страницах дешевых изданий. Достойным объектом предсказаний считались только важные политические и общественные события, такие, как война, голод, цареубийство, землетрясения и т. д. Мы никогда не узнаем, почему затмение в апреле должно предсказывать смерть царя от руки сына (как написано в одной табличке 1500 г. до н. э.), поскольку бессмысленно пытаться логически обосновать любую систему предсказаний – будь то наблюдение за звездами или гадание по внутренностям животных.

    Для истории науки важен сам факт; чтобы объяснять земные события при помощи звезд (например, формулы «затмение в апреле = смерть царя»), жрецы неизбежно должны были стать астрономами, то есть изучить движение планет, звезд и созвездий и научиться предсказывать солнечные и лунные затмения.

    Известно, что за планетой Венерой, посвященной богине Иштар, постоянные наблюдения вели, как минимум, с 1650 г. до н. э., и по астрономическим данным древности историки могут определить хронологию древнего Вавилона. Знаменитый древнегреческий астроном Птолемей имел доступ к древним таблицам затмений, рассчитанных с 747 г. до н. э.

    То, что в свое время начиналось как магия, постепенно превратилось в науку, и наблюдатели за звездами стали интересоваться скорее непосредственно небесными явлениями, нежели их влиянием на земные события. Можно с большой долей уверенности утверждать, что люди, искушенные в математике и астрономии, с сомнением относились к старым традиционным взглядам на природу вещей.

    Они стали измерять ночное небо, давать названия созвездиям и звездам, с достаточной точностью предсказывать движение планет, особенно Луны, и создавать надежную систему исчисления времени. По этим причинам Вавилон можно назвать родиной астрономии; его вклад в теоретический и практический аспекты этой науки очень велик и серьезно повлиял на весь ход развития цивилизации.

    Так, с одной стороны, греческие астрономы наподобие Гиппарха Никейского (ок. 190 - 125 гг. до н. э.), иногда называемые основателями науки астрономии, многим были обязаны вавилонским наблюдателям за звездами, таким, как Кидинну Сиппарский (ок. 320 г. до н. э.), который определил разницу между тропическим и сидерическим годом, а также предложил теорию прецессии.


    «И Вавилон, краса царств, гордость Халдеев, будет ниспровержен Богом, как Содом и Гоморра,
    не заселится никогда, и в роды родов не будет жителей в нем» (Ис.13:19-20)

    С другой стороны, практическими знаниями вавилонян воспользовались финикийцы, совершавшие длительные морские путешествия на север до Корнуолла, в поисках олова, на запад до Испании и на юг вдоль побережья Африки. Такие плавания были бы невозможны без представления о навигации, умения ориентироваться по солнцу, луне, планетам и без знания эфемерид, тем более что финикийцам не был известен компас.

    Знание астронавигации во многом объясняет тот факт, что финикийцы и их колонисты карфагеняне в течение длительного времени были серьезными соперниками греков и римлян в мореплавании. Скорее всего, секрет их мастерства заключался в знании вавилонских астрономических таблиц.

    Возникает вопрос: почему именно финикийцы получили доступ к вавилонским научным достижениям, а греки не воспользовались ими в полной мере? Дело в том, что греки не умели читать клинописные тексты, в то время как финикийцы за время ассиро-вавилонского господства над Тиром и Сидоном, вероятно, хорошо выучили аккадский язык.

    Предполагается, что и письменность свою они создали на основе месопотамской клинописи. Известно, что переписка между фараоном Аменхотепом IV (Эхнатоном) и финикийскими городами-государствами велась на аккадском, записанном клинописью, – поразительный пример международного влияния Вавилона, язык которого, подобно латыни в Средние века, являлся языком дипломатии и науки. Финикийцы, наряду с другими семитскими народами Ближнего Востока, в том числе и с израильтянами, очень многое заимствовали у Вавилона в сфере религии, политики, науки и общественного устройства.

    Греки же – вероятно, в силу своего иного этнического происхождения – у вавилонян почти ничего не переняли. Македонцы и греки Александра даже считали жителей одного из величайших и древнейших городов варварами – точно так же как англичане XIX в. с пренебрежением относились к жителям Пекина.

    Александр довольствовался тем, что захватил и оккупировал Вавилон. Но, даже несмотря на то что он повелел сделать его своей восточной столицей, греческие воины вряд ли восхищались чем-либо вавилонским, за исключением доступных красавиц, щедро помогавших им коротать досуг. После смерти великого полководца войско отказалось признать правителем его сына от восточной женщины – настолько греки считали себя выше всех остальных народов.

    Поэтому не стоило ожидать, что искусство и наука Вавилона окажут такое же большое влияние на греков, как на финикийцев, евреев и на другие семитские народы. Да и сами греки для вавилонян были чужаками, пришлыми людьми, совершенно не соответствующими месопотамскому культурному типу.


    1 ... 16 17 18 19 20             

















    Категория: ВАВИЛОН. РАСЦВЕТ И ГИБЕЛЬ | Добавил: admin (05.11.2016)
    Просмотров: 236 | Рейтинг: 5.0/1