Главная
МЕНЮ САЙТА
КАТЕГОРИИ РАЗДЕЛА
ОТКРОВЕНИЯ О НАКАЗАНИИ [164]
БИБЛИЯ
ПОИСК ПО САЙТУ
СТРАНИЦА В СОЦСЕТИ
ПЕРЕВОДЧИК
ГРУППА СТАТИСТИКИ
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ
ДРУЗЬЯ САЙТА
  • Вперёд в Прошлое
  • Последний Зов

  • СТАТИСТИКА

    Главная » Статьи » 2. ВАВИЛОНСКИЙ ПЛЕН » ОТКРОВЕНИЯ О НАКАЗАНИИ

    Уильям Лэнгленд - Видение о Петре Пахаре. 1

    Уильям Лэнгленд

    Уильям Лэнгленд (род. ок. 1331) - английский поэт, антиклерикалист.

    «Видение о Петре-пахаре» самый выдающийся памятник морально-дидактической поэзии в Англии, тесно связанный с общественным движением XIV в., - «Видение о Петре Пахаре».

    Это большая аллегорическая поэма на среднеанглийском языке в старых аллитерационных стихах. Она приписывается Вильяму Ленгленду, о жизни которого нам мало известно. Поэма существовала в нескольких редакциях, время возникновения которых относится приблизительно к 1362 г.

    В поэме резко выражен протест против тяжёлого положения крестьянства, этой основной части «честно трудящихся». К ним Лэнгленд относит ещё честных купцов, рядовое рыцарство, защищающее крестьян, менестрелей и набожных священников.

    Пилигримов, бродячих и монастырских монахов, схимников, продавцов индульгенций и всё высшее духовенство, и аристократию он считает мошенниками, живущими для собственной выгоды. Поэма заключена в популярную в XIV в. религиозно-морализирующую форму «видения», изложена аллегорически и большей частью аллитерирована.

    Поэма состоит из одиннадцати видений, различно расчлененных в различных редакциях, но всюду явственно распадающихся на две части, из которых наиболее интересна первая - аллегорическое повествование о странствовании паломников к Правде, во второй помещены «Жития» своеобразных аллегорических фигур.


    «Где же боги твои, которых ты сделал себе? - пусть они встанут, если могут спасти тебя во
    время бедствия твоего; ибо сколько у тебя городов, столько и богов у тебя» (Иер.2:28)


    Видение о Петре Пахаре

    Однажды летней солнечной порою
    Облекся я в одежду пилигрима -
    Хоть по делам я вовсе не святой -
    И странствовать пошел по белу свету,
    Узнать, какие в мире чудеса,
    И майским утром на холмах Мальвернских
    Прилег, дорогой длинной утомленный,

    Я отдохнуть на берегу ручья.
    Склонившись вниз, я стал глядеть на воду;
    Приятный плеск поверг меня в дремоту,
    И я, заснув, уввдел странный сон.

    Мне снилось, будто я в неведомой пустыне,
    Где никогда дотоле не бывал.
    К востоку от меня стояла башня;
    В долине перед ней была тюрьма,
    И страшны были рвы темницы мрачной.

    Меж башней и тюрьмой в красивом поле
    Увидел я огромную толпу.
    Был всякий люд там: знатный и простой.
    Кто странствовать пускался, кто трудился,
    Как издавна на свете повелось.

    Одни тянули плуг, копали землю,
    В труде тяжелом взращивая хлеб;
    Другие ж их богатства истребляли.
    И были, кто, объятые гордыней,
    В наряды дорогие облеклись.

    Иные ж предавались покаянью,
    Молитвой жили и постом в надежде
    Сподобиться небесного блаженства.
    Они закрылись в одиноких кельях
    И в мир не шли за ублаженьем плоти.

    И были, кто избрал себе торговлю:
    Известно, - процветают торгаши.
    Другие ж в менестрели подрядились
    И добывали хлеб веселой песней,
    За это их никто не обвинит.

    Шуты, жонглеры - сыновья Иуды -
    Болтали вздор, ломали дурака,
    Однако ж, как и всем, в поту трудиться
    У них вполне достало бы ума.

    Про них сказал еще апостол Павел,
    Что сквернослов - угодник Сатаны.
    Кругом все попрошайками кишело;
    У них набиты брюхо и мешки;
    По сердцу им, как нищим, побираться
    И пьянствовать, и драться в кабаках.

    Нажравшись, пьяные они ложатся
    И с дикой бранью поутру встают;
    Проводят жизнь свою во сне и лени.
    Там меж собой решили пилигримы
    Идти к святому Якову и в Рим.



    «Клеветники находятся в тебе, чтобы проливать кровь, и на горах едят у тебя
    идоложертвенное, среди тебя производят гнусность» (Иез.22:9)


    Когда ж из странствий возвратятся,
    Каких понарасскажут небылиц!
    Я слышал тех, что у святынь бывали:
    Что ни рассказ, то лжи нагроможденье,
    И с ложью, вцдно, свыкся их язык!

    Шли в Уолсингем на поклоненье Деве
    Паломники, а с ними - девки их.
    Работать лень болванам долговязым;
    Куда вольготней, в рясы нарядившись,
    Бездельников блаженных жизнью жить!

    Всех орденов бродячие монахи
    Народу там Писанье толковали:
    И вкривь и вкось евангельскую правду
    Они вертели, только бы щедрей
    Им заплатил доверчивый мирянин.
    Есть щеголи среди господ монахов.

    Ведь их товар и деньги - неразрывны;
    И стало мелким торгашом Прощенье:
    Отпустит знатным лордам грех любой,
    Лишь только бы они ему платили.

    Когда не станут церковь и монахи строже,
    Великих бедствий ждать нам на земле!
    Торговец индульгенций ходит с буллой,
    На булле той епископа печать.

    Хоть нету у плута святого сана,
    Но отпустить грехи он всем сулит.
    И люд мирской, колени преклоняя,
    Целует с верой буллу продавца.

    Ему кто брошкой платит, кто кольцом.
    Так золотом мирян обжоры сыты
    И, как святой, у них в почете плут.
    Носи епископ митру по заслугам,
    Печатью не скреплял бы он обман.

    Епископ сам с обманщиком в ладу.
    Приходский поп с торговцем индульгенций
    Разделят полюбовно серебро.
    Не будь бы их, на эти деньги можно
    Всю бедноту прихода накормить.

    Попы из сел епископа молили
    Позволить в Лондон перебраться им, -
    С тех пор как по стране прошла зараза,
    Приходы их погрязли в нищете.

    Всем в Лондон им хотелось бы забраться,
    За мессы там побольше получать.
    Епископы, магистры, бакалавры,
    Священники, носящие тонзуру,
    Все те, кому Христос препоручил
    Радеть о душах грешных прихожан,
    Их исповедовать, за них молиться, -
    Они живут все в Лондоне отлично.

    Кто состоит на службе короля,
    Казну его считает в казначействе,
    Ему долги взымает с горожан,
    Берет имущество и скот в уплату
    С кварталов королевских должников.
    Другие ж знатным лордам служат,
    Как стюарды, хозяйство их ведут.



    «Горе непокорным сынам, говорит Господь, которые делают совещания, но без Меня, и
    заключают союзы, но не по духу Моему, чтобы прилагать грех ко греху» (Ис.30:1)


    Не до заутрен им, не до обеден,
    Делами светскими поглощены.
    В день Страшного Суда их всех, наверно,
    Христос, прокляв, низринет прямо в ад.
    Еще я видел там в нарядных шапках
    Судейских стряпчих целую толпу.

    Они закон отстаивать готовы
    За фунт иль пенсы, а не ради правды.
    Измеришь ты мальвернские туманы
    Скорей, чем их заставишь рот раскрыть,
    Не посулив вперед хорошей платы.

    И видел я баронов, горожан
    (О них я вам поведаю позднее),
    Варилыциц пива, женщин-пекарей,
    И шерстобитчиц видел, и ткачих,
    Портных, и пошлин сборщиков на рынках,
    И медников, и множество других.

    Из всех работников на белом свете
    Трудятся всех ленивей землекопы:
    «Пусть Эмму бог хранит!» - поют.
    Там повара и слуги их кричали:
    «Горячих пирожков кому угодно!

    Гусей отменных, уток, поросят!»
    Им вторили хозяева таверн:
    «У нас есть вина Рейна и Рошели,
    Эльзаса белое и красное Гаскони;
    Жаркое славно будет им запить!»
    Так снилось мне и больше семьюкрат.

    Собрался раз Обжора в божий храм,
    Грехи свои излить в исповедальне.
    Шинкарка «Добрый день» ему сказала,
    Спросив, куда он держит путь.

    «Иду на исповедь, - сказал Обжора, -
    Чтоб отпущенье получить грехам».
    «Зайди ко мне, - шинкарка предложила, -
    Каким тебя я элем угощу!»

    «А к элю есть ли острые приправы?» -
    «Пиона семя, перец и чеснок,
    И есть укроп, коль вздумаешь поститься».
    Вошел Обжора к ней, забыв обеты.

    Кого-кого он там ни увидал!
    Сидела Сис-башмачница на лавке,
    И сторож Уотт там был с своей женою,
    И был там медник Тимм, и подмастерья,
    Извозчик Хикк, разносчик Хью, Кларисса,
    Церковный клерк и Доу-землекоп,
    Сэр Питер Прайд, фламандка Перонелла,
    Бродяга-музыкант, канатный мастер,
    И крысолов, и мусорщик с Чипсацда,
    И чей-то конюх, и торговка Роза,
    Гриффин из Уэльса, Годфри с Гарликхайса,
    Старьевщики и множество иных.
    И все они приветствуют Обжору,
    И рады добрым элем угостить.



    «Бродили как слепые по улицам, осквернялись кровью, так что невозможно
    было прикоснуться к одеждам их» (Плач.4:14)


    Сапожник Клемент сбрасывает плащ,
    Готов продать его на Новом рынке;
    Извозчик Хикк свою снимает шляпу
    И, отойдя с сапожником в сторонку,
    Вступает с ним в предлинный торг.

    Они никак не могут столковаться,
    Пока канатный мастер Робин Себя судьею им не предложил.
    И Робин вынес мудрое решенье:
    Извозчик Хикк получит плащ Клемента,
    Он за него отдаст Клементу шляпу,
    А тот Обжоре кубок поднесет.

    Но если кто о торге пожалеет,
    Тот должен встать, Обжоре поклониться
    И эля поднести ему галон.
    Ах, сколько смеха было там и крика!

    И пели хором «Чашу круговую»;
    Так до вечерни время провели.
    Там не один галон Обжора выпил,
    Покуда брюхо у него раздулось
    И, как свинья, вдруг принялось ворчать.

    За время, нужное для «Отче наш»,
    Он напрудить успел мочи две кварты
    И на рожке своем играть принялся,
    Который был внизу его спины.
    Все за носы свои скорей схватились,
    Едва заслышали его рожок,
    И все Обжору попросили
    Рожок хотя бы чем-нибудь заткнуть.

    Обжора на ногах едва держался,
    Но, палку взяв, отправился домой.
    Он брел, как пес бродяги-музыканта,
    То шаг вперед, то вдруг подастся вбок;
    А то, как птицелов, присядет,
    Чтоб на земле силки установить.
    .. 


    1 2        



















    Категория: ОТКРОВЕНИЯ О НАКАЗАНИИ | Добавил: admin (03.07.2016)
    Просмотров: 300 | Рейтинг: 5.0/2