Главная
МЕНЮ САЙТА
КАТЕГОРИИ РАЗДЕЛА
ГЛАВНАЯ [9]
БОЖЬИ ПРОРОКИ В РОССИИ [15]
ПРОРОЧЕСТВА О РЕВОЛЮЦИИ [86]
ПИСАТЕЛИ ПРОРОКИ [7]
ПРОРОЧЕСТВА ПИСАТЕЛЕЙ [71]
ИНОСТРАННЫЕ ПРОРОЧЕСТВА [20]
ИСКАЖЕНИЕ ПРОРОЧЕСТВ [10]
ВЫСКАЗЫВАНИЯ О РЕВОЛЮЦИИ [78]
СООРУЖЕНИЕ ЦЕРКВЕЙ В СССР [30]
БОЖЬИ ПАСТЫРЯ В СССР [50]
БИБЛИЯ
ПОИСК ПО САЙТУ
СТРАНИЦА В СОЦСЕТИ
ПЕРЕВОДЧИК
ГРУППА СТАТИСТИКИ
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ
ДРУЗЬЯ САЙТА
  • Вперёд в Прошлое
  • Последний Зов

  • СТАТИСТИКА

    Главная » Статьи » 3. ВАВИЛОНСКИЙ ПЛЕН » ПРОРОЧЕСТВА О РЕВОЛЮЦИИ

    Пророчества Нила Афонского
    Нил  Афонский

      

    Христианский подвижник, живший в XVII веке. Родился в Греции, в селении, носящем имени Петра, Законийской епархии.

    «Пастыри же христианские, епископы и священники станут мужьями тщеславными, совершенно не различающими правого от левого. Тогда нравы и предания христиан и Церкви изменятся. Скромность и целомудрие исчезнут у людей, и будут царить блуд и распущенность. Ложь и сребролюбие достигнут высшего предела, и горе накопляющим сокровища. Блуд, прелюбодеяние, мужеложство, тайные дела, кража и убийство станут господствовать в обществе…

    Церкви Божии лишатся богобоязненных и благочестивых, пастырей, и беда тогда остающимся в миру христианам, которые совершенно будут терять свою веру, потому что лишены будут, возможности от кого бы то ни было узреть свет познания. Тогда они будут удаляться от мира в святые убежища в поисках облегчения душевных страданий, но везде они будут встречать препятствия и стеснения».

    Его плач о подвижничестве. Воззвание его к монахам: «О! Зачем оставили вы такую спасительную монашескую жизнь? Ох, как обнажаются горы и пещеры от текущих сим благодатным путем монашеской жизни, т. е. лишаются пустыни подвижников! Плачьте, горы и пещеры, что покинула вас благословенная жизни!...

    Сего ради, пока имеем еще весну в естестве нашем, будем стараться работать в винограднике монашеской жизни, прежде нежели погибнет плод сей жизни. Постараемся собрать жатву взаимной любви! Постараемся сокровиществовать плод монашеской жизни! Постараемся собрать плод послушания в жизни своей! Постараемся собрать плод пощения, чистоты и целомудрия! Постараемся сокровиществовать плод богослужения! Постараемся собрать плод милосердия в свободу свою! Постараемся собрать плод смирения в терпение свое!

    Постараемся сокровиществовать плод молитвы во исправление свое! Постараемся сокровиществовать плод суровой жизни с долготерпением своим! Постараемся сокровиществовать плод печали с воздыханием своим, дабы печалиться о содеянных злых и воздыхать о возделанных беззакониях. Ныне время печали, дабы печалиться о содеянных злых. Ныне время покаяния с печалью сокрушения о беззакониях! Ныне время воздыханиям, чтобы воздыхать из глубины сердца и души о возделанных делах нечистоты!....


    Вы спросите: что это за осень? Осень - это время, в котором мы находимся теперь. Ныне осень, в которой погибает благодать монашеской жизни. Но держитесь, удерживайте то, что еще держите, чтобы не сделаться и вам виновными в погублении монашеской жизни. Горе тому, кто будет повинен в погублении сем! Знайте хорошо, что не увидите вы при смерти вашей лица ангела, который бы принял душу вашу, если будете возделывать деяния тленные и передадите это другим. Таковые делаются повинными в растлении монашества; они губят и растлевают монашескую жизнь. Ради этого душа их делается заклейменной; говорим: бесы заберут ее и возобладают ею на суде, т. е. во время состязания бесов с ангелами бесы возьмут верх и душа умершего осуетившегося монаха будет предоставлена бесам! И будет она первенцем Денницы в бездне адской!

    Теперь осень! Увядает благодать, красота души, т. е. прежняя красота душ подвижнических в монашестве. Зима грядет!

    Прослышала царица погибели, что запустела монашеская жизнь, призвала семиглавого зверя беззакония, взошла на сего зверя и повелела ему: «Завладей!» Он и завладел первою уздою непокорства, монашеством, т. е. покорностию монашествующих чину монашескому и старшим.  Держит царица погибели в правой руке своей чашу гордости, погибельную прелесть... Вбежал зверь семиглавый беззакония в чувство монашества, и скачет в нем, дабы напоять монашество чашею бесчувствия, чтобы люди становились бесчувственными к благодати покаяния, т. е. к хранению обетов, данных при пострижении».

    «Но нынешние люди устроили себе необычайно великую бездну морскую, реки же отвели в эту пучину морскую, чтобы услаждаться устремлением морским. Море же нисколько не устремляется к уделу.

    Закрепили лукавые рабы удел за собою, чтобы промеж себя господство над полосами удела. Наконец, начали войною отнимать друг у друга, стремясь каждый первым победить и отнять полосы, т. е. начали между собою судиться у агарян и, как в морскую пучину, сыпать взятки. От этой ужасной войны, которую имели и имеют, запустели воюющие башни, т. е. монастыри. И установили один злой обычай, крайний предел зла: кто наполнит бездну водами речными, тот и будет победителем. Оставил каждый свою башню, т. е. подвиг спасения, и воюют, т. е. судятся и тягаются. Видят нечувственные нынешние люди, что не возмогают наполнить бездны, т. е. не хватает вод речных, и ради сего схватывают каждый, т. е. воюющий, по одному плодоносному дереву с полосы и сильно жмут его, чтобы извлечь из него воды и погубить ее в бездне, которую наполняют... Но разве берег морской наводнится притоком речных вод, разве море усладится когда-либо от стольких текущих в него рек?!»

    «За последнее время монахи стали уклоняться в погибель погибели и возделывать путь беззакония. Около 25 лет тому назад монашество сделало поворот, погибель вторглась в среду монашества, монашество обнищало благодатью, т.е. мало стало в нем подвизающихся. (говорил это в 1817г. Если за эти 25 лет погибель вторглась с такою легкостью в круг монашества,… то какова станет монашеская жизнь, когда минет другое 25-тилетие? А в третьем 25-тилетии, какое погибельное раздолье будет в среде монашества? В четвертом же 25-тилетии… какую же волю получит тогда погибель монашества?»

    «Идут ныне и поклоняются один за другим царице погибели; вкушают зелье бесчувствия и проповедуют, что то вкушение доброе. Другие, услышав таковые губительные слова, один за другим туда же идут, поклоняются царице погибели и гонят от себя Царицу Спасения. Вот как это происходит. Погибель подобна скату; когда по ней скатится один, то другой, видя, что тот скатился благополучно, идет тоже на скат; так, глядя один на другого, все стали в ряд по скату, и скатываются все вниз, как будто привязанные один к другому; находясь же на скате погибельном, ублажают его, как будто он есть подъем спасения!

    Принадлежащие к войску подъема спасения, т. е. монашествующие, сами ублажают свое нисхождение в погибель!... И вот одно из знамений обручения с печатью антихристовою. Многосокровишествование есть антихрист или царица погибели; она собрала всезлейшее войско свое и начала войну; вот уже двадцать лет, как она открыла мысленную брань, чтобы господствовать над чувствами монахов, т. е. охладить их ревность ко спасению, пристрастить к сребру, злату и делам рук человеческих; отчасти она успела возгосподствовать над чувствами монахов, чрез многопопечительную заботливость.

    Видит царица погибели, что развивается у монашествующих тяготение к чаше погибели; видит, как склоняются к ней владеющие келлиями старцы, как они помрачились многосует-ностию попечений и свалились под скат погибели; тотчас вооружила она злейшее войско свое орудиями лукавства и послала его возгосподствовать всеми чувствами монахов; монахи стали совсем бесчувственными к спасению и монашеской жизни.  Этим способом стремится царица погибели довести монашество до того, чтобы оно изгнало Царицу Спасения из своей жизни и обратилось бы к треклятой царице погибели».

    «Враги стараются для господства своего над послушниками, полагающими начало, напоить их лукавством и зельем бесчувствия с обольстительной лжицы путей непокорства...».

    «Как допустимо иерею входить во святилище с враждострастием, злопамятностию? Как может иерей входить во святилище и творить поминовение, если он питает злое расположение? Да, поминаются души, поминаемые им, но увы тому иерею, который во время богослужения держит злопамятство, зависть, вражду, ненависть, осуждение, плотскую любовь, пристрастие к чему-либо, ибо сим оскверняет чувство свое, с оскверненною мыслию входит внутрь святилища и приносит жертву.

    Ныне иереи, особенно иеромонахи, входят во святилище со враждострастием; с этим враждострастием столь гневаются, что доходят до брани; когда берут сосуды святые и просфору, и говорят: «Благословен Бог», - мысль их еще препирается с противником своим…. С таким возмущением иерей приносит проскомидийное приношение. Спрашиваю я вас, какова будет проскомидия от такого иерея, и что приносит он Богу?.... Теперь спрашиваю я вас, слушатели мои, жертва, приносимая таковыми иереями, чему подобна пред Богом? Не подобна ли она жертве Каина? Каин, когда приносил жертву, завистливо поминал жертву Авеля, которая была богоугоднее его собственной, из-за сего сердился, возмущался и гневался, ибо сознавал, что жертва его есть мерзость пред Богом».


    «Настал голод слова Божия! Ключи разумения у книжников и фарисеев! – Сами не входят и возбраняют
    вход другим! Христианство и монашество при последнем их издыхании!»

    «Иерей стал хищником и мнит о себе, что чист. С хищническим попрошайничеством он похищает чужие неправды и просит у других милостыню, чтобы очищать их. О, несчастный иерей! Очисти прежде расположение свое, потом очищай других».

    «Как миряне впадают в блуд, прелюбодеиство и распутство, так в монашеской жизни развивается блужение духовное, т.е. впадают в многопопечения, в многосокровиществование металлов и т. п. Этот порок развивается в монашестве все больше и больше, ибо молодое поколение говорит, как дитя о родителях: отец мой и мать моя творили так же; отчего же и мне не делать того же?! Так и в монашеской жизни….

    Вследствие всего этого послушник становится служителем страстей и делателем погибели. С духом многостяжания развивается в нем гордость. Он пребывает в мирских попечениях и спешит усокровиществовать вещества мира во власть свою; когда вдоволь насокровиществует, тогда начинает сокровиществовать самомнение, воображая о себе, что имеет славу мира. Мнит о себе, будто он есть державный властитель, что он нечто. Но что такое он? Смрад и зловоние. Он есть то, что он есть. Есть забвенный или забывшийся, потому что с возделыванием своим потерял путь спасения своего».

    «Таким образом, установился в монастырях злой обычай и навык к тяжким любоодарениям, которые стали почти второю обязательною данью. Дарят для того, чтобы творить каждому злые свои похотения; ведется этот злой обычай и до сего дня; преумножает каждый любоодарения свои, каждый скит любоодаряет монастырь разными подарками, каждая калива дарит ежегодно по 200-300 пирожков, лимонов, апельсинов, трав и селенгоз без числа. Скитянин предпочитает весь свой дом разорить на подарки, чтобы другого низложить, нежели сохранить свой дом (целым) и дать одолеть себя в тяжбе другому. Таким образом скинули с себя подвижники терпение, восприяв возмущение, и возмущаются друг против друга. Скинули любовь, и восприяли злопамятство. Скинули нестяжание, и возделывают сокровиществование.

    Скинули молитву, и держат осуждение. Скинули истину, и возделывают отмщение с обманами; как бы друг другу отомстить. Скинули справедливость, возделывают лицеприятие в обиду праведника, обижают друг друга, (ревнуя о том) кто первый низложит другого с неправдою и отмстит с дарами любоодарения, кто первый одарит монастырь и сделает неправду праведнику. Так умножились мало-помалу злобы у аскетов; поскольку умножаются злобы их, постольку умножают они и свои любоодарения до сего дня. И навыкли монастыри злоухищрениям скитян, ударились они в хищения, похищают и обижают, лживо оправдывая неправедников, сокровиществуя неправды аскетов в воровские сокровищницы свои, сокровиществуют ради монастырских доходов. 

    О, несмысленные и косные сердцем! Только в ваши воровские сокровищницы сокровиществуете. Не ведаете того, несчастные, что за одного, которого вы сделаете несчастным чрез неправедный суд ваш, вы в десять раз больше будете сами наказаны на высшем суде».

    «Ныне и среди послушников находятся такие, которые с бесстрашием возделывают пагубные блудные деяния, деяния мужеложцев. Есть ныне и среди новоначальных таковые. Горе старцам, у которых состоящие под их началом юные имеют промеж себя таковое деяние, а старцы не увещевают их об исправлении!»

    «Ох, беда вам, что делаетесь вы рабами чреву, тешите плотские страсти упокоением сладострастным и наслаждениями многоодарений погибели, ревнуя о том, кто первый многоодарится и поселится в жилище, как дворец, украшенном, чтобы жить в нем и погублять себя».

    «Насокровиществовав себе свои воровские ящики, вы еще противозаконничаете противозаконным возделыванием. Вы противозаконничали с денежным ростом, научив тому же и скитян ваших. Вы стали хищниками доходов монастырских, соперничая, кто первый опередит, восхитит себе доходы и захватит их во власть свою. Монастырю угрожает погибель, а вы имеете доходы его усокровиществованными в келлиях ваших, щеголяете на монастырские доходы».

    «Наряд монашеской жизни есть: смирение, любовь, кротость, милосердие, послушание, милостивость, целомудрие, воздержание, беспопечительность. Но сегодня люди, скинув с себя монашескую жизнь, ведут такую жизнь, которая есть путь погибели».

    «Ныне скитяне стали подобны садовникам, а посему заслуживают имена не подвижников, а садовников».

    «Ныне о сем только и заботятся, т. е. о стяжаниях, насаждениях и сооружениях земных; из-за сего только и волнуются, и сими помрачаются; носят лишь одежду овечью, сердце же имеют волка; волк есть зверь неукрощаемый; так и они, т. е. любостяжатели, свирепствуют против Ж. монашеской жизни, подобно диким зверям, звероумышляют друг друга, как бы одному одолеть и низвергнуть другого, говорим: малый великого и великий малого; т. е. великие в монастырях притесняют малых келлиотов, а младшие в обителях уничижают старших - так, что не различишь, кто здесь великий и кто малый!...

    Ох, ныне настало время, когда всюду творится беззаконное правонарушение, люди преступают права друг друга, сутяжничают друг с другом, стараясь опередить один другого в жалобе; один на другого старается первым напасть, а тот тому старается отомстить!....

    Вследствие сего утратил человек сущность монашеской жизни, главизну спасения, т. е. взаимную любовь, мысленное преосияние; облекается лишь в шкуру овечью, сердце же у него - волчье, помысел - львиный, разговор - змииный, хотя в беседах и говорит по-овечьи».

    «Видишь, как прежние старцы отрекались от такого нынешнего состояния бесчувственного, которым растлили вы свое чувство, как растлевается девственность девы в блудилище, и стали нечувственными... Ныне еще не наступило время последних монахов, но уже идет к сему начало. Ныне осень, а тогда будет зима; после же сего будет еще более лютая зима... Ныне монашеская жизнь погубляется, а тогда погибнет; после сего на языке от монашеской жизни останется одно только имя, как воспоминание».

    «Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное» (Матф.5:10)

    «Ох, слушатели мои, поэтому и говорю я вам, что духовники нынешние облекают себя в одежду погибели; досадительными своими действиями они низводят скиты в жалкое положение, чтобы сделать на зло один другому, одному низложить другого и подложить зло свое на зло правдивому делу. Из-за сего ежедневно погибли и погибают столькие души в аду; благоденствует ад и бедствует Церковь!»

    «Вы думаете: напрасно говорит он это нам; если такая беззаконность иметь в монастыре молодых слуг и такой грех, почему же не покарает нас за это Бог. Да, правду сказали вы; как не покарает вас Бог за то, что вы так суемудрствуете о суетных, подобно древним людям перед потопом. Ей! Накажет вас Бог, но, по безграничной милости милосердия Своего, еще долготерпит о вас ради покаяния во спасение. Так как вы преогорчили и преогорчаете Бога, то уже готова кара для наказания вашего. Но есть еще некие отдельные в этой честной Горе, которые заступают ее от гнева карательного; когда же исчезнут и эти отдельные с Горы сей честной, тогда, увы Горе сей, ибо грядет на нее великое ниспровержение».

    «Ныне осень монашеству и завладевает им царица погибели. Вы спросите: что это за осень? Осень это время, в котором мы находимся теперь. Ныне осень, в которой погибает благодать монашеской жизни… Теперь осень! Увядает благодать, красота души, т.е. прежняя красота душ подвижнических в монашестве. Зима грядет!»

    Предупреждающими откровениями указывал дальнейшую судьбу человечества, что в свою очередь и происходило перед 1917 г.:  «…Какое сделается тогда хищение! Какое мужестрастие, прелюбодейство, кровосмешение, распутство будет тогда! До какого упадка снизойдут тогда люди, до какого растления блудом! Тогда будет смущение с великим любопрением, будут непрестанно препираться и не обрящут ни начала, ни конца. Потом соберется восьмой собор, чтобы разобрать спор и явить благое благим и злое злым...

    Тогда будут иметь злато сокровиществованное и жаловаться, что им не хватает. Будут иметь злато в росте, будут возращать рост на рост; будут просить милостыни, чтобы живопитаться, будут плакать, что нечего есть. Цель же у них будет — собрание капитала, дабы стяжать больше имущества. Поскольку будет умножаться корыстолюбие, постольку будут умножаться и бедствия в миру: катастрофы, наводнения, землетрясения и пр. Тогда жадные обманщики будут даже ходить нагими, чтобы собрать больше злата для отдачи в рост...».

    «Нищих станут притеснять ради областных расходов. Нищие же, не будучи в состоянии уделять из части своей на требуемые расходы, будут уходить со своих мест и переселяться на другие, чтобы там упокоиться, но и там будут находить то же самое и даже в два раза хуже. Тогда, не будучи больше в силах переселяться, пойдут на могилы и скажут: «Подберите и нас; довольно покоились вы, дайте и нам мало-мало почить, пока не пробудит нас праведный Суд».

    Видя таковые стенания, Бог подаст благополучие для всего мира, и бедняки с великою радостию будут славить Бога за урожай. Когда же соберутся плоды на гумно, придет любостяжатель, снесет зерно в свои житницы и даст повеление, чтобы тот, кто требует пшеницы, ходил бы к нему и получал, сколько хочет. Тогда беднота станет ходить за хлебом к любостяжателю, т. е. свой же хлеб будут покупать крестьяне у монополии. Любостяжатель же будет потом брать за пшеницу двойную цену против прежней прошлогодней цены. Беднота, увидав, что любостяжатель и благословение Божие превратил в дороговизну, возропщет на Бога. 

    «Нынешнего времени люди, подобно людям допотопным, утратившим спасительный путь к ковчегу, - утратили путь монашеской жизни. Т. е. не желают следовать указанным от древних св. отец путем покаяния и спасения. Посему, нынешних людей, как и тех древних, настигла царица погибели, семиглавое беззаконие, многопопечительное скряжничество; они чем дальше, тем становятся все хуже, нисколько не исправляясь, но все больше развращаясь, подобно допотопным людям. Вонмите, освященные - иеромонахи и вы, досточтимейшие монахи, - отселе и впредь блюдите себя, блюдите, ибо вот я вам, как преподобный Ной, говорю и возвещаю: берегитесь, чтобы не постигло вас внезапное губительство на земле»

    «Горе, горе, и пять крат горе душам таковых старцев, которые берут на свою ответственность и под свое руководство такую душу, т. е. юного, и не исправляют ее... Нынешние монахи держатся сего, любят, чтобы их звали «старцами», а до души послушников им нет никакого дела, хоть запустей она... Мирская пословица говорит: «Окрещу и миром помажу, а дальше пусть живет, или не живет!»

    О, несчастные старцы, губящие такую жизнь, т. е. юного послушника своего, не знаете, что имеете быть истязаны за душу учеников ваших и имеете ниспасть в кромешную адскую тьму?! Послушник там будет возлагать на старца ответствен¬ность за падение свое; душа послушника будет негодовать на душу старца своего и говорить: «О, злосчастный старец! Так-то ты постарался спасти меня, взял душу мою на свою злосчастную душу, а теперь мы жалостно мучаемся вместе?»

    «Дивлюсь я тому, до какой степени стали презренны книги нашей церкви днесь... Книги церковные суть истиннейшие - до (последнего) выражения, до (последней) буквы... Отчего же столь презирают их, отчего не повинуются нынешние люди книгам нашей церкви? Потому, что ныне люди упились чашею бесчувствия, не чувствуют слов книг церковных; по своему великому бесчувствию нынешние люди сократили богослужение; влияют на чувства их - сребро, злато и дела рук человеческих, посему и не дают теперь люди совершать богослужения в совершенстве, но с торопливым понуждением понуждают, как бы поскорее окончить его и выйти вон, чтобы взяться за свое рукоделье, собрать побольше сребра и злата, дабы похваляться своим богатством….

    Нынче люди восхваляют того, кто имеет больше сребра и злата. Того, кто обладает сребром и златом, имеют в предпочтении. Кого приветствуют? Того, который всех больше возделывает дела рук человеческих. И сие осталось ныне (т.е. от прежнего монашества)!.. И сие возделывают люди днесь!.. Но только не довольно нынешним людям того, что приветствуют их и почитают за труды, но стремятся они еще к тому, чтобы их славили и за дела беззаконные, стараются быть предпочтенными со своими беззакониями.

    Монах, который возделывает подобное беззаконие, есть мерзость мерзостей пред Богом!.. Монах, пребывающий в обетах жизни монашеской, но имеющий (в то же время) деньги в росте, получающий барыш со сребра и злата - есть мерзость пред Богом и всеми святыми!».

    «Бог возлюбил человека словом и делом, а человек презрел Бога словом и делом; так израильтяне, чрезмерно любимые Богом, явили Богу великую неблагодарность. И ныне монахи, отпавшие от иноческого подвига, за многую любовь к ним Бога, избавившего их от агарянского плена, т. е. от мира греховного и насилий агарянских, творимых над мирянами, Бога, приведшего их в землю мира и спасения, явили неблагодарность Богу, бросили путь спасения, презрели призвание Божие, впали в излишества телесные, как будто и Бога всевидящего нет!.. Мысль их окружена плотскими вожделениями!... Всецело вожделевают они жизни погибельной, презрели и презирают жизнь спасительную».

    «От пленения любостяжанием возжигаются блудные страсти, говорим: сваление, малакия, мужеложство, мужестрастие и прелюбодеяние.

    Эти развратные страсти, в свою очередь, возжигают страсти обжорства, сластолюбия, похвальбы содеянным злом, прожорливость, тайноядение и прочее. Человек впадает в разврат, грязнит целомудрие, становится рабом всяческих страстей.

    Зло терпят не только те, которые на деле предаются любостяжанию, но причастны бывают зла и те, которые в тайне ума своего возделывают таковые грехи. От пристрастия к земному вы впадаете в человекоугодливость, лицемерие, фарисейскую похвальбу, заботу о своей наружности, украшаете себя со вне рясами, чтобы казаться якобы и на самом деле ведущими монашескую жизнь... Внутри же вы исполнены смрадом зловония по вине вещей земных, т. е. ради пристрастия к ним».

    «О, несчастные духовники, имеющие самомнение и становящиеся на исповедь! Приходит пред вас бедствующая душ изливает пред вами все помыслы свои; а вы, вместо того, чтобы утешить ее в ее бедствии, делаете ее еще более бедствующей, ибо она слышит от вас осудительное празднословие; она слышит, как вы рассказываете другому человеку то, что пред вами исповедовали люди, как празднословите об этом и осуждаете то, что слышали на вашей исповеди...

    О, несчастные духовники, которые водитесь нечистотою ума своего и посему многих отсылаете в муку, так как вследствие того, что вы не способны хранить тайну исповеди, они не дерзают исповедовать вам свои грехи»

    «О, преподобнейшие священники, священномонахи и вы, досточтимейшие монахи, находящиеся здесь в честном спасительном сосуде! Почему не держите в себе спасительной чистоты и целомудрия, но обрела место среди вас некая нечистота мужеложственная? Увы, кто свободен от этой брани, называемой древними отцами «страстию постыдной!»

    Следует остерегаться и сего первого пристрастия, доводящего до страшного греха, от которого трепещут бесы, имея страх того нестерпимого пламени огненного... Земля трепещет, когда глядит на сие треклятое деяние мужеложственное; как же вы осмеливаетесь возделывать ужаснейшее беззаконие треклятейших мужеложцев, которые не чувствуют, что станет с ними и что будет им после... Ныне время соблюдать себя от грядущего пламенного огня отмстительного...».

    Лихоимец же вообразит, что у бедняка якобы имеется имущество, и станет притеснять его, чтобы отнять последнее. Будет изыскивать для сего всякий повод и по суду будет отбирать от него все, что имеет. Если же нет ничего, то притеснит его темницею. Лихоимец будет приходить в темницу и истязать бедняка, чтобы получить от него дары под тем предлогом, что взыскивает их на местные расходы; цель же его — получить свой рост на злато; поэтому и старается он, чтобы оно преизбыточествовало. Блажен тот бедняк, который терпелив и который будет терпеть лихоимцу, не озлобляться на его несправедливые притеснения. На Суде Праведном сердце того бедняка будет блистающим...».

    «О, любостяжатель! Разбойническая твоя душа. Доколе будешь ты мучить бедняка?.. Некогда услышишь ты страшное изречение, которое будет сказано тебе: «Идите от Меня, проклятые, во огнь вечный». Ей, уготовляешь ты сам его себе: но знаешь ли, какими путями? Посмотри на свои дела. Ты только печешься о земном, сокровиществуешь земные металлы в свою сокровищницу. Но накопил ты зависть, злопамятство, вражду. Стяжал сребролюбие, лихоимство, вымогание роста с нищих. Ей, приобрел ты сокровище, но что приобрел?

    Блуд, прелюбодейство, расточительное чревоугодие, ненасытное хищение и распутное пьянство. Ей, притяжал ты: тщеславящуюся гордость с кичливым твоим самолюбием и надменностию. Да, собрал ты сокровище, но что собрал? Собрал: жестокость, гнев, которым озлоблялся против бедных. Накопил: злословие, осуждение, которым судишь ты, что такой-то худой, такой-то презренный, а сам ты будто бы лучше всех... Любостяжание — путевождь погибели...».

    «Настал голод слова Божия! Ключи разумения у книжников и фарисеев! – Сами не входят и возбраняют вход другим! Христианство и монашество при последнем их издыхании! Образ благочестия кое-как, наиболее лицемерно, поддерживается; от силы благочестия отреклись, отверглись люди! Надо плакать и молчать».

    «О, честные отцы! Возвратитесь вспять! Назад! Назад! Ибо перед вами пропасть! Ей, пропасть, да какая пропасть? Глубокая пропасть погибели! Глубокая пропасть тьмы! Глубокая пропасть пагубы! Поэтому, говорю вам, обратитесь вспять. Молю и прошу вас, обратитесь вспять, да не сретит вас пагуба, да не погубит вас до конца губительство отмщения, губительство мздовоздаяния. Чем вы воздавали - то и получите».

    «Если не положите печаль на сердце ваше, если сокрушением плача не будете тереть сердца вашего, то никоим образом не возможете обрести путь спасения, ибо отступили вы от пути спасения, взяли другую дорогу, которая не ведет ко спасению! Говорю вам: вернитесь обратно с печалью и сокрушением сердца, да обрящете путь спасения вашего, ибо путь греха есть путь погибели, но не спасения».

    «Вонмите, иереи, иеромонахи и вы, честнейшие монахи: сказывал вам и паки говорю: сохраните себя, храните строго монашескую жизнь и чистоту, заповеди спасения нерушимо, чтобы не сделаться для рода христианского виною соблазна.

    Если же нет, если же нет, если не послушаете сих слов моих всех, не обратитесь к покаянию покаяния, не придете в такое же покаяние, как город Ниневия, - имеете дать вину всемирному великому соблазну мира; издали будут взирать на место сие, с моря и с суши, будут указывать пальцем на место сие и говорить: «На месте этом обитали спасавшиеся люди, смиренные монахи, ведшие ангельскую жизнь аскеты, пустынники, содержавшие крайнее безмолвие, никогда не желавшие насытиться досыта хлебом и водою, во всю жизнь свою». А ныне это место погрузилось во глубину моря?! Будут сие говорить, подобно тому, как ныне говорят о городах Содоме и Гоморре».









           
    Категория: ПРОРОЧЕСТВА О РЕВОЛЮЦИИ | Добавил: admin (23.08.2013)
    Просмотров: 1333 | Рейтинг: 5.0/2