Главная
МЕНЮ САЙТА
КАТЕГОРИИ РАЗДЕЛА
ГЛАВНАЯ [9]
БОЖЬИ ПРОРОКИ В РОССИИ [15]
ПРОРОЧЕСТВА О РЕВОЛЮЦИИ [86]
ПИСАТЕЛИ ПРОРОКИ [7]
ПРОРОЧЕСТВА ПИСАТЕЛЕЙ [71]
ИНОСТРАННЫЕ ПРОРОЧЕСТВА [20]
ИСКАЖЕНИЕ ПРОРОЧЕСТВ [10]
ВЫСКАЗЫВАНИЯ О РЕВОЛЮЦИИ [78]
СООРУЖЕНИЕ ЦЕРКВЕЙ В СССР [30]
БОЖЬИ ПАСТЫРЯ В СССР [50]
БИБЛИЯ
ПОИСК ПО САЙТУ
СТРАНИЦА В СОЦСЕТИ
ПЕРЕВОДЧИК
ГРУППА СТАТИСТИКИ
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ
ДРУЗЬЯ САЙТА
  • Вперёд в Прошлое
  • Последний Зов

  • СТАТИСТИКА

    Главная » Статьи » 3. ВАВИЛОНСКИЙ ПЛЕН » ПРОРОЧЕСТВА О РЕВОЛЮЦИИ

    Пророчества протоиерея Свенцицкого
    Свенцицкий Валентин Павлович

     

    (30 ноября 1881, Казань — 20 октября 1931, Канск) — протоиерей, настоятель храма, проповедник, публицист, богослов. Призывал священство и народ к покаянию. После Октябрьской революции не сразу признавал власть большевиков, не мог принять репрессивный характер карающего Меча Господнего, выступал против спасительной Декларации Сергия. Однако перед смертью признал свои недостойные поступки, прося у Церкви прощения за своё противление Богу.

    «Историческая церковь, проникаясь мирскими стихиями, забывала это и постепенно закрепощала церковный народ и выводила мирян из церковной ограды. И храмы опустели, и жизнь ушла из Церкви. Для возрождения необходимо произвести раскрепощение, необходимо снова ввести мирян в Храм; первой практической мерой является создание общинной жизни».

    С 1905 года призывал священство к исправлению своих путей: «У всех верующих начинает подыматься радостная уверенность, что близится час освобождения русской церкви от векового гнёта, час наступления истинно церковной жизни, которой у нас не было, к позору нашему, целые столетия».


    «Сделались тучны, жирны, переступили даже всякую меру во зле, не разбирают судебных дел,
    дел сирот; благоденствуют, и справедливому делу нищих не дают суда» (Иер.5:28)

    «Прежде всего необходимо раскрепостить церковный народ, вернуть ему свободу церковной самодеятельности и церковного самоопределения. Это может быть достигнуто только путём восстановления истинно приходской жизни. Приход должен стать живой единицей, живущей полной церковной жизнью и органически объединяющей в себе духовенство и мирян. Для создания этого единения необходимо, чтобы священнослужитель не являлся в приход бог весть откуда, чужим, никому неизвестным лицом, назначенным канцелярским путём из далёкого Петербурга, а был бы по доверию избираем самою паствою.

    Верующие, группируясь около храма, должны получить право сами, на месте и из своей же среды выбирать себе в священнослужители тех лиц, которых они знают, любят и считают наиболее подходящими и которым они действительно могут вверить по свободному расположению столь важную и ответственную должность».

    «Церковный собор, сделавшийся в наши дни религиозно-нравственною необходимостью, конечно, не может быть долгом какой-нибудь частной группы церковного общества; будучи церковным - он должен быть делом всей Церкви. Каждый сознательный и живой член Церкви должен внести сюда долю своего призвания и своих дарований. Запросы и большие, и малые, как они понимаются самою Церковью, т. е. всеми верующими, взятыми в совокупности, должны быть представлены на Соборе в чистом и неискажённом виде».

    «Итак, наши чаяния от будущего Собора сводятся к следующему:

      1. Собор во имя Христово откажется признавать царя самодержавным и потребует от царя, как от одного из верующих, отказа от самодержавия.

       2. Собор восстановит истинно-каноническую жизнь в Церкви созданием живой церковной единицы - прихода, ведающего весь свой внутренний распорядок и избрание священнослужителей. 

       3. На Собор в качестве равноправных с духовенством членов будут допущены миряне».

    «Необходимость собора ощущается сознательно или бессознательно каждым религиозным человеком России. Собор необходим потому, что в церкви начинаются явные признаки внутреннего разложения, из параличной церковь готова обратиться в труп. Собор необходим потому, что духовенство оторвалось от паствы, чёрное духовенство поработило белое, Синод поработил епископов, интеллигенция порывает с церковью, новые мучительно жизненные вопросы остаются без всякого авторитетного церковного ответа, обособленность, разрозненность, враждебность отдельных членов церкви разрывает на части её немощное тело, поражённое веками развивавшейся болезнью.

    Собор нужен для спасенья погибающей российской исторической церкви. Сознанье небывалой, может быть, важности момента, казалось, должно было пробудить уснувшую религиозную совесть тех, в руках которых находятся ближайшие земные судьбы её. Казалось, они должны были бы понять, что спасение церкви в пробуждении её религиозной жизни, которую вытравили или глубоко упрятали внутрь народной души безобразные исторические условия.

    Казалось, у них хватит мужества, сознав грандиозность момента, всю тяжесть исторического греха, созвать собор, который являлся бы выражением всех наличных, пусть оскудевших, но всё же в глубине своей подлинным светом горящих церковных сил. Но ничего подобного сделано не было.

    Наоборот, приложены все усилия, чтобы собор представил собой зрелище страшного разложенья, чтобы собор оказался не соединеньем самых живых религиозных сил церкви, а наоборот, самых больных, безжизненных её элементов. Поистине есть что-то роковое в этом стремлении создать мёртвый собор. Словно чья-то безобразная рука, толкавшая Церковь к пропасти целые века, почуяв, что многие заметили пропасть и готовы разбудить уснувших рабов, спешит нанести Церкви последний удар, явить перед лицом всех ужасные язвы её и тем оттолкнуть от неё всё живое бесповоротно и навсегда.

    Главная болезнь нашей церкви - отсутствие соборности. И вот, вместо того, чтобы сознать этот грех и с первых же шагов в самую организацию Собора положить соборность, группа людей, захватившая административную власть в церкви, создаёт какие-то правила, вершит всё и опубликовывает своё решение в виде циркуляра…. Может быть, Господь явит свою силу и на предстоящем церковном соборе. Не об этом сейчас речь. Мы говорим лишь, что люди, стоящие у кормила церковной власти, сделали всё от них зависящее, чтобы создать «мёртвый собор».

    «Пришло время сознательно послужить этому приближению. Ибо «время близко» - мы вступаем в окончательный, апокалиптический период всемирной истории. Это говорил уже Достоевский. Об этом недавно во всеуслышание сказал Вл. Соловьёв, неясным предчувствием и тревогой об этом полны все движения нашего времени и вся современная литература, отражавшая их… На теперешнем поколении лежит колоссальная задача найти конкретные пути осуществления полной правды в жизни верующих и тем при содействии Духа Святого положить начало концу - концу господства зла и смерти».


    «И вожди сего народа введут его в заблуждение, и водимые ими погибнут. Поэтому о юношах его не
    порадуется Господь, и сирот его и вдов его не помилует: ибо все они - лицемеры» (Ис.9:16-17)

    «Внешняя организация церкви, в силу вещей, оказалась в наиближайшем соприкосновении и антагонизме с той естественной природной жизнью, которой жило нехристианское общество. Она-то, эта воинствующая церковь, и вступила на путь компромиссов с князем мира сего. Она не была в силах победить мир сразу и потому предпочла вступить с ним в союз».

    «Порче и искажению подверглось всё прикладное христианство. Вся общественная мораль. Всё, что определяло отношение к внешнему миру. Абсолютные, ясные как день моральные требования Евангелия подверглись ограничению и из абсолютных стали относительными. Этой относительности продолжали приписывать значение абсолютного, в результате чего получилось то разложение церковного строя, которое, кажется, в наши дни уже становится явным и для слепых».

    «Но церковь историческая постепенно забыла эти заветы, по примеру светских властителей стала закрепощать церковный народ, лишать его церковных прав и выводить из церковной ограды. Это длинная и печальная история, которой касаться мы здесь не можем. Но результаты её налицо: церковного народа в настоящее время не существует, живой Церкви - нет или, по крайней мере, она не совпадает с тем, что принято называть Церковью. Это положение ввиду усложнения жизни, ввиду надвигающейся исторической грозы….».

    «Между тем некоторые представители духовенства самозванно, будто бы от лица Церкви, говорили языком, явно враждебным Христу. События надвигались; тёмные силы начинали явно и дерзновенно распоряжаться там, где должно было действовать святое откровение Церкви; казалось, наступали дни, когда безмолвие Церкви становилось равносильным отречению от Христа, а вместе с тем, казалось, близилось время окончательной мировой катастрофы…. всё это доказывало страшное смятение, роковые внутренние процессы, эмпирически проявляющиеся как кровавые знамения грядущих последних времён. Ждать становилось невозможным».

    «И вот небольшая группа лиц решилась обратиться к некоторым епископам Русской Церкви с воззванием, в котором указывалось бы на необходимость немедленно, не дожидаясь, когда надвигающаяся буря стихийно охватит всю русскую жизнь, написать окружное послание в защиту всех справедливых христианских требований, выдвинутых освободительным движением, и тем встать впереди движения, сделать его христианским, сведя на нет силы революции.

    Воззвание было написано, и депутация отправляется к епископу N., с которым и ранее имелись частные общения. Вечером в монастырских покоях епископа произошло чтение воззвания христиан. В нём говорилось, что страна гибнет, что самодержавная власть истерзала народное тело, что церковь одна может спасти страну и епископы обязаны в этот момент почти открытого дьявольского искушения выступить с окружным посланием…. Епископ сначала отнёсся к прочитанному явно враждебно. С нескрываемой иронией он сказал:

      - Пламенные словеса... Пророк Иеремия... Я бы очень желал, чтобы это было где-нибудь напечатано!

    Но затем произошёл долгий и знаменательный разговор. Этот разговор раскрыл депутатам тот внутренний мир, который стоит за молчанием представителей церкви. Епископ начал с иронии, но кончил почти исповедью. На резко и прямо поставленный вопрос, что молчать в настоящую минуту, не обличать безумную власть, забывшую Христа и в своих зверствах кощунственно прикрывающуюся авторитетом церкви, - равносильно отречению от Христа, он с видимой внутренней борьбой сказал:

      - Да, это отречение от Христа.

     - Значит, вы отрекаетесь от Христа? - сказали депутаты.

     - Да, отрекаюсь, потому что я слаб, я связан, я связан какими-то цепями, как связана вся церковь….».

    «Виноваты, кто смеет называть себя именем христиан... И вся эта святая, невинная, братская кровь - позорным пятном ляжет на их христианскую совесть... Это с вас, с вас взыщется вся кровь, которой вы залили Русскую землю, с вас взыщутся все те казни... Разве не дух ада вдохновляет всех этих пастырей и архипастырей, защитников смертной казни... с крестом сопутствующих на виселицу».

    «Теперь под страхом лишения некоторого благополучия заблудшаяся церковь требует молчания от всех своих членов, и почти все молчат... С каждым днем молчание церкви становится преступнее».

    «Человек, истинный храм Божий, превращён в бездушную машину. Безбожные сытые люди воруют его труд и затаптывают душу его в грязь, оскверняется человек, а вместе с тем оскверняется, уродуется и великий храм Христов. Не за улучшение своего положения, не за личную счастливую жизнь должны бороться забастовщики, а во имя Христово, как на святой подвиг, мученически должны они идти на защиту опозоренного Христа. Своими мучениями в течение десятков лет они выстрадали себе право изгонять торгующих из Храма».

    «Люди сделали всё, что могли, чтобы предполагаемый Собор оказался мёртвым…. В меру собственной любви нашей мы хотим обратиться ко всем живым силам Церкви и сказать: не будьте равнодушны, не бросайте Церкви в эти трудные времена, не уходите прочь. Собор созывается мёртвый, но мы должны сделать всё, что зависит от нас, чтобы Собор стал живым!»

    Указывал о том, что власть самодержавного монарха сходно с властью антихриста: «По определению закона, самодержавная власть неограниченна. «Император всероссийский есть монарх самодержавный и неограниченный». Это - выражение закона, и значит, смысл его обязателен для всякого подданного российской империи. И значит, когда в самые торжественные минуты богослужения нас приглашают молиться за самодержавного царя, мы должны молиться за него как за неограниченного монарха.


    «Женщины месят тесто, чтобы делать пирожки для богини неба и совершать
    возлияния иным богам, чтобы огорчать Меня» (Иер.7:18)

    А между тем мы не только не можем молиться за неограниченного монарха, но решительно не можем просто его признавать, ибо такое признание есть явное отступничество от Христа и продажа своей христианской свободы. Почему - это видно из дальнейшего. Признавать по совести царя своим неограниченным государём - это значит признавать, что он может делать с признающим так всё, что захочет (ибо власть его неограниченна), может приказать ему всё, что хочет, и он должен повиноваться всякому приказанию, каково бы оно ни было, согласно обещанию, ибо обещание дано было по совести.

    Значит, если царь прикажет поклониться идолу или совершить богохульство, то и тут признающий царя своим неограниченным государём должен будет повиноваться согласно обещанию. Вот яркая иллюстрация: дословный разговор с офицерами после событий 9-го января.

     - И вы могли стрелять, зная, что рабочие ни в чём не виноваты?

     - Мы не могли не стрелять, потому что дали присягу исполнять всякое приказание государя…

    - И если бы царь приказал расстрелять какого-нибудь святого, положим Серафима Саровского… вы бы всё же расстреляли?

     - Да, расстреляли бы. Мы не можем не повиноваться.

     - И даже если бы случилось так, что между нами появился Христос, и государь приказал бы вам Его расстрелять, и вы бы знали, что это Христос, что бы вы сделали?

     Офицеры смутились, поумали немного, но потом один за другим ответили:

     - Да, стреляли бы: мы обещали государю, мы уж несвободны».

    «Один солдат на мольбу опомниться, не убивать людей, сказал: «Если велит начальство, отца родного убью: я принял присягу». Вот в этих словах весь ужас совершавшихся событий: кровь лилась во исполнение клятвы Господу. Моя христианская совесть не может примириться с этим.

    Клясться именем Христовым убить отца, если прикажет начальство, это больше, чем отречение от Христа, больше, чем терновый венец и распятие на кресте! Такого кощунства, такого издевательства над Спасителем не мог бы придумать и Иуда… И не в том ли эти границы, чтобы заповеди Божии ставить выше требований человеческих и исполнять требования властей только до тех пор, пока они не идут вразрез с заветами Христа.

    Ибо всякий идущий против Христа - Антихрист. Так ужели христиане должны слушаться Антихриста? Это ложь. Это хула на Духа Святого. И я утверждаю: Бог не принимает клятвы в подтверждение готовности свершить злодеяние! Принявших такую клятву Церковь должна немедленно освободить от присяги и тем смыть всю ту кровь, которая пролилась именем Христовым на святой Животворящий Крест».

    «Требуйте свободы для Церкви или уйдите, чтобы не быть сообщниками гасителей Духа!»

    «Ибо признание царя самодержавным равносильно утрате всякой свободы. Признавший царя своим неограниченным государём тем самым окончательно теряет способность служить Христу, ибо такое признание заключает в себе потенциальное утверждение, что в случае возникновения дилеммы - царь или Христос - нужно стоять за царя, а не за Христа. Признавший царя неограниченным государём навсегда и окончательно выбирает себе господина; но, выбрав в действительности одного господина, он уже теряет свободу и возможность служить всякому другому, т. е. не может служить и Христу. Ибо сказано Христом: «Никто не может служить двум господам» (Мф.6:24).

    Таким образом, каждый акт согласия на признание неограниченной царской власти равносилен утверждению в далёких логических следствиях отпадения от Христа, т. е. признание самодержавия есть скрытое (а для тех, кто сознаёт это, и явное) отступление от Христа; и значит, с христианством такое признание абсолютно несоединимо и религиозною совестью неприемлемо.

    На это могут сказать, что самая дилемма - царь или Христос - невозможна, ибо царь, по вере церковной и народной, является помазанником Божиим и исполнителем не своей воли, а воли Самого Бога. Но те, кто так утверждают, пусть зададут себе по совести такой вопрос: тем, что царь - помазанник Божий, отнимается ли у него возможность и отпасть от Христа? Если не отнимается, тогда сказанное выше сохраняет всю свою силу.

    Если же отнимается, если признаётся, что царь не только благочестив, но и выше возможности погрешить, т. е. выше всякого греха, тогда получается уже нечто совсем неподобающее. Вся условность человеческого существа снимается с царя, он становится безусловным - абсолютом, человекобогом, богом. Остаётся воздвигать ему алтари и кадить фимиамом, воздавая божеские почести, как это делали в древнем языческом Риме.


    «Как же Мне простить тебя за это? Сыновья твои оставили Меня и клянутся теми, которые не боги. Я насыщал
    их, а они прелюбодействовали и толпами ходили в домы блудниц» (Иер.5:7)

    А в Писании сказано: «Да не будут тебе бози инии, разве Мене» (Исх. 20, 3). Наша церковь считает за ересь папизм, но тут больше папизма, тут языческий необузданный цезарепапизм, открытое поклонение «гению» императора, забвение святой крови всех мучеников первых времён христианства, и больше того: тут уже совершается поклонение ещё не пришедшему Зверю, ибо в самом принципе самодержавия лежит возможность Антихриста».

    «Но некоторые свою явно антихристианскую приверженность к самодержавию хотят оправдать мнимо-доказательными ссылками на произвольно выхваченные отдельные места из Святого Писания. Взявшись нечистыми руками, можно и снег замарать и создать иллюзию, что снег действительно грязен».

    «Г-н прокурор не имеет даже смутного представления о том, что такое Церковь: называть Церковью обер-прокурора - равносильно кощунству!»

    «Ни о каких действительных улучшениях, ни о каком оздоровлении общественного организма не может быть речи раньше, чем не вскрыть этот нарыв…. Признавать самодержавие, т. е., по определению закона, ничем не ограниченную власть, - является безусловно противоречащим прямым словам Евангелия о невозможности служить двум господам. Ничем не ограниченная власть может принадлежать только Богу, и если её переносят на человека и заставляют признавать как таковую, то тут совершается страшный обман и страшное богохульство. Это богохульство является страшным не только с уединённо-религиозной точки зрения, а ещё более с точки зрения его громадного отрицательного влияния на живую жизнь.

    Ибо только широко распространённый в народе и в массах городского населения предрассудок о том, что будто самодержавный строй освящается самим христианством, и поддерживает ещё самодержавие, уже давно сгнившее внутри и дискредитированное в глазах всего русского общества».

    Своеобразие и исключительность настоящего исторического момента сами собою определяют ближайшие, частные задачи Братства, необходимо вытекающие из общей основной. Эти задачи суть:

      1. Борьба с самым безбожным проявлением светской власти - с самодержавием, кощунственно прикрывающимся авторитетом церкви, терзающим народное тело и сковывающим все добрые силы общества.

      2. Борьба с пассивным состоянием церкви в отношении государственной власти, в результате чего Церковь идёт на служение самым низменным целям и явно кесарю предаёт Божье….».

    Обращался с призывом ко всем солдатам опомниться в совершаемых кровопролитных деяниях: «Братья христиане! Страшный и тяжёлый грех на вашей душе. По приказанию безбожной светской власти усмиряете вы «бунтовщиков», убиваете и мучаете их. Самое ужасное то, что, убивая своих братьев-христиан, вы не приносите покаяния, думаете, что поступаете хорошо.

    «Это не наше дело, - говорите вы, - начальство велит, оно и ответит перед Богом, а мы обязаны слушаться». Не так говорили апостолы и святые мученики христианские, когда начальство заставляло их отрекаться от Христа и кланяться идолам. Не говорили они тогда: поклонимся, отречёмся - а там пускай начальство отвечает.

    Господь Иисус Христос велел любить друг друга, велел молиться за врагов, как сам Он молился на кресте за распинавших Его. А вы теперь убиваете не только врагов своих на войне, но и друзей своих - рабочих и крестьян в городах и деревнях. Вам говорят - они бунтовщики, сами виноваты, заставляют стрелять и бить их. Но разве уж так виноваты голодные крестьяне, когда они берут хлеб у помещиков, проживающих в городе десятки тысяч рублей в год, или рабочие, не знающие отдыха, измученные работой, когда они просят прибавки жалования и сокращения рабочего времени?

    Почти все вы сами крестьяне, сами знаете, как тяжело жить и в деревне, и на фабрике, как и рад бы не бунтовать, да велит нужда. А если они и виноваты, то разве есть такая вина, за которую можно убивать людей? Вспомните, как воины хотели взять Иисуса Христа в Гефсиманском саду. Неужели эти воины были меньше виноваты, чем несчастные рабочие, просящие кусок хлеба? И вот когда апостол Пётр выхватил меч, чтобы зарубить нечестивых воинов, Господь сказал: «Возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут»….

    Но нигде не сказал он, что начальства нужно слушаться больше, чем Бога. Вы должны слушаться начальства, но до тех пор, покуда это начальство не требует от вас противного воле Божией. Апостол знал, что такие случаи будут, и сказал верующим - если потребуют от вас противное вашей совести и закону Иисуса Христа, отвечайте: «Аще праведно есть пред Богом вас послушати, паче нежели Бога?», т. е. разве хорошо слушаться вас, начальников, больше, чем Бога, и не велел слушаться начальства, если оно требует безбожного дела. А разве убивать, хотя бы и бунтовщиков, - не безбожное дело? Кто выше - Бог или царь со своими слугами?

    «Ты понадеялась на красоту твою, и, пользуясь славою твоею, стала блудить и расточала
    блудодейство твое на всякого мимоходящего, отдаваясь ему» (Иез.16:15)

    Один у вас Господь - Царь Иисус Христос. И потому, если царь или слуги его велят делать то, что не велел Господь, - вы должны слушать Господа, ибо нельзя служить двум господам. Подумайте только, вдруг на землю пришёл бы Христос, стал бы учить, начальству не понравилось бы и оно приказало вам расстрелять Его. Кого бы вы послушались? Неужели царя земного, а не Царя Небесного? Но ведь Христос приходит на землю и теперь в виде голодных и обиженных людей.

    Вы не помогаете им, вы стреляете в них - вы стреляете в Христа. Вы отрекаетесь от Него. И Господь оттолкнёт вас и скажет: «Так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне». Страшный, великий грех - убивать людей, виноваты они или не виноваты, всё равно. Никто не имеет власти, кроме Бога, лишать человека жизни. Царь ослеп от своей власти и встал на Царя Небесного. Он велит вам нарушать святую заповедь «не убий» и велит убивать христиан».

    Соотносил действия революционного движения с совершаемыми Божьими преобразованиями: «До сих пор христианские начала вводились церковью лишь в сферу индивидуальной жизни и не были положены в основу общественных отношений, в которых Церковь всегда играла недостойную роль и служила безбожным целям государства. Но такое сужение задач не придало большей интенсивности церковным силам, а, напротив, привело к полному параличу.

    Всего ярче сказалось это среди интеллигенции в её отношении к различным революционным партиям. Революционное движение глубоко проникнуто этическим элементом, идеей самопожертвования, любовью к ближнему, к страдающему и угнетённому, оно носит в своей основе несознанный дух Христов….».

    «Братья христиане! По всей России началась забастовка. Народ требует свободы…. Забастовщики никого не хотят убивать, не хотят проливать ничьей крови. А правители, забыв Бога и совесть, безоружных расстреливают, невинных избивают шашками. Но им этого мало. Книжники и фарисеи, распявшие Христа, подстрекают ещё и вас бить «забастовщиков», «студентов», «крамольников». Да не будет! Вспомните Бога! Забастовщики идут спасать Россию. Все христиане пусть встанут на их сторону. Последнее средство - мученичество. К мученичеству за Христа мы вас и призываем. Ибо за теми, кто страдает, - Христос, а все те, кто терзает народ, от дьявола».

    «Чувствуется это всеми инстинктивно, и потому большинство русских революционеров стараются не углубляться в теоретические дебри, чувствуя, что нет там их правды, а если она и есть, то только в практической программе. Те же, которые не в силах побороть своих теоретических сомнений, остаются с душевным разладом на всю жизнь, т. к. работают по непосредственному требованию совести, а сознание не подкрепляет, а скорее разлагает его.

    Весь трагизм такого положения поймут особенно те немногие, которые стоят на вполне определённой христианской точке зрения и потому не колеблются, а категорически отрицают теоретическую основу революционных партий, - и несмотря на это должны присоединяться к ним, за полной психологической невозможностью не работать в этом направлении вовсе, и тем, безусловно, идя на некоторый компромисс».

    «Церковника и революционера стало возможным уподобить двум рабам, из которых один сказал, что он пойдёт к господину, и не пошёл, а другой сказал, что не пойдёт, и пошёл».















    Категория: ПРОРОЧЕСТВА О РЕВОЛЮЦИИ | Добавил: admin (23.08.2013)
    Просмотров: 542 | Рейтинг: 5.0/2