Главная
МЕНЮ САЙТА
КАТЕГОРИИ РАЗДЕЛА
ГЛАВНАЯ [1]
НЛО [6]
КОНТАКТЕРЫ [0]
КРУГИ НА ПОЛЯХ [0]
АНОМАЛЬНЫЕ ЗОНЫ [258]
КРИПТОЗООЛОГИЯ [0]
ЖЕРТВОПРИНОШ. [0]
ПРИВИДЕНИЯ [0]
АСТРОЛОГИЯ [0]
МАСОНСТВО [0]
СПИРИТИЗМ [0]
ЯЗЫЧЕСТВО [0]
САТАНИЗМ [0]
КЛЕРИКАЛИЗМ [0]
ГОМОСЕКСУАЛИЗМ [0]
ПРОСТИТУЦИЯ [0]
НАРКОМАНИЯ [0]
ПЕДОФИЛИЯ [0]
ПРЕСТУПНОСТЬ [0]
НАЦИОНАЛИЗМ [0]
КОРРУПЦИЯ [0]
ФАШИЗМ [0]
РАБСТВО [0]
БОЛЕЗНИ [0]
БЕДНОСТЬ [0]
НЕРАВЕНСТВО [0]
НЕГРАМОТНОСТЬ [0]
БИБЛИЯ
ПОИСК ПО САЙТУ
СТРАНИЦА В СОЦСЕТИ
ПЕРЕВОДЧИК
ГРУППА СТАТИСТИКИ
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ
ДРУЗЬЯ САЙТА
  • Вперёд в Прошлое
  • Последний Зов

  • СТАТИСТИКА

    Главная » Статьи » СТАТИСТИКА ОККУЛЬТИЗМА » АНОМАЛЬНЫЕ ЗОНЫ

    Аномальные и загадочные места в Карачаево-Черкесии. 3

    На Кавказе обнаружена аномальная зона с НЛО

    Плато Кумтюбе (Аномальная зона «Альфа») - высокогорный район вблизи реки Чеген в Чегенском ущелье и Бокового Хребта, где наблюдается большая активность полетов НЛО. Аномальная зона расположена в вулканическом массиве, сложенном гранитами, в большей части - сильно выветренными. Абсолютные высоты: 3500-3600 м.

    На границе аномальной зоны «Альфа» - крупный кратер древнего вулкана, в котором находятся 2 озерка. Район покрыт многочисленными маленькими ледничками и снежничками, сохраняющимися и летом. Растительность - чахлые, единичные растения верхней альпийской зоны. Типичные представители - камнеломки, мхи, лишайники. Что касается появлений НЛО, то для примера можно перечислить несколько наблюдений, сделанных квалифицированными специалистами:

    9 сентября 1988 года между 20 и 21 часами сотрудники гляциологической экспедиции СевКавГидромета наблюдали 5 светящихся шаров, вытянутых цепочкой, у вулканического массива. Расстояния между шарами были одинаковые. Диаметр каждого 2-3 метра.

    9 сентября 1988 около 24.00 несколько отдыхающих высокогорной турбазы видели над вулканическим массивом 5 шаров, «построенных» двумя рядами - 3 в верхнем, 2 в нижнем.

    6 сентября 1989 с 20.25 до 20.34 в районе вулканического массива экспедиционный отряд гляциологов наблюдал и сфотографировал белый светящийся шар.

    27 марта 1990 около 24.00 над вулканическим массивом наблюдался НЛО дирижаблевидной формы, светящийся желто-оранжевым светом. НЛО выпускал вниз тонкий голубой луч, затем исчез за хребтом.

    3 июня 1990 в 23.53 над горным вулканическим массивом заметили куполовидное свечение. Цвет ярко-желтый, по краю красная кайма. Продолжительность явления около 30 мин.

    На основании этих и других наблюдений было принято решение о проведении разведывательной экспедиции в предполагаемую аномальную зону. Экспедиция Ростовской секции по изучению аномальных явлений из 7 человек, в числе которых был Е. Подмогильный, состоялась в августе 1990 года, базовый лагерь находился на высоте 3600 м в 4 км от места вертолетной высадки отряда. Во строки из отсчета Подмогильного:

    «В начале работы было облачно, ветер, затем прояснилось. Над лагерем горели яркие звезды. Присмотревыись, с удивлением увидели над собой гигантский колпак, похожий на хрустальную сферу, поблескивающий от мерцания звезд. Размеры его 0,8-1 км в диаметре и около 300 м в высоту. Через 30 мин в районе кратера появились светящиеся столбы, уходящие к звездам.

    Цвет - серебристо-голубой. В стороне кратера несколько раз наблюдалось неяркое серебристо-мерцающее свечение. Попытки применить биолокацию с целью выделить аномальную зону ничего не дали. Рамка крутилась в руках оператора с постоянной скоростью, не выделяя отдельных объектов. В 3.00 в двухстах метрах от палаток по дну долины стали зажигаться огни: зеленовато-изумрудные, искрящиеся шарики диаметром не более 20-30 см.

    Вспыхивали через равное расстояние: 8-10 м и равное время: 3-5 секунд. Когда засветилась гирлянда из 20-22 огней, через 15 секунд все мгновенно исчезло. За следующие 2 дня были осмотрены окружающие горы и отроги, спускались в кратер, по внешнему впечатлению не похожий на вулканический. Были взяты пробы воды озер.

    На 3-й день на широкой терассе, находящейся на гряде, усыпанной обломками гранита и отчасти задернованной, было найдено несколько округлых пятен диаметром около 5-7 м, в которых погибла вся растительность. От одного из таких пятен веером расходились 3 темные полосы длиной 70-100 м, шириной 3-3,5 м. Светлый гранит на этих полосах был покрыт темно-коричневым налетом. Эти полосы ничем не напоминали водотоки, даже временные.

    Мелкие камни были покрыты налетом полностью, крупные только сверху нижняя часть - обычный светлый гранит. Радиация «обожженного» гранита 18 мкр, светлого (обычного) 12 мкр. Экспедиция на этом завершилась. После возвращения оказалось, что как чистая, так и экспонированная побывавшие в аномальной зоне фотопленки оказались частично засвечены. На неэкспонированной после проявки заметны пунктирные следы белого и черного цвета. На другой пленке, на первом кадре, снятом в 1,5 км ниже аномальной зоны, виден белый шар, ненаблюдавшийся визуально...».

    По сообщениям руководителя Северокавказкого филиала Международной уфологической ассоциации (Кавказкого уфоцентра), Виктора Петровича Утенкова, вскоре была проведена проверка привезенных экспедицией образцов в Центральной Северо-Кавказской научно-исследовательской лаборатории судебной экспертизы.

    На исследование в целях установления химического состава поверхностного налета вещества черного цвета на образцах пород были представлены каменистые образцы взятые с места предполагаемой посадки НЛО в этой аномальной зоне. Исследование провел завотделом ЦСК НИЛСЭ канд. хим. наук Бессонов В. В., имеющий спецподготовку по криминалистическому исследованию материалов, веществ комплексом инструментальных методов, стаж экспертных работ свыше 16 лет.

    Проведенными исследованиями было установлено: 1) Образцы представляют собой обломки минералов неправильной формы, на изломе желтоватого цвета с блестящими включениями, по поверхности имеют наслоения вещества черного цвета; исследованы пробы, изъятые с поверхности в сравнении с пробами, изъятыми в массе образца (собственно порода).

    2) Методом эмиссионного спектрального анализа показано, что элементный химический состав проб с налетами вещества черного цвета характеризуется ярко выраженным повышенным содержанием элемента марганца.

    3) Повышенное содержание марганца на поверхности пород может быть обусловлено попаданием на них извне, разложением разных марганецсодержащих соединений. Многие соединения марганца обладают свойствами окислителей: калия пермангат; оксиды марганца. Из них два сильными - при контакте с ними горючие вещества воспламеняются., 21.12.92.




    Тайна царской гробницы

    Воины и христиане. В северо-восточных отрогах Кавказского хребта, в долине реки Большой Зеленчук, в VII – XIII веках располагались столица и духовный центр Аланского государства (широко известные в науке как Нижнеархызское и Кяфарское городища).  Мощные оборонительные укрепления, величественные христианские храмы, добротные жилища горожан – все эти, дошедшие до нас, сокровища аланской культуры говорят о том, что здесь находилась резиденция аланских правителей, и именно здесь археологами обнаружен некрополь с дольменообразными гробницами, по всей видимости, принадлежавшими членам правившей аланской династии. 

    Одна из этих гробниц, так называемый склеп с реки Кривой, или Кяфарская гробница, выделяется среди остальных не только размерами, но и уникальными рельефными изображениями, покрывающими все ее стены снаружи. В разные времена исследователи предпринимали неоднократные попытки смыслового анализа этих изображений, приводившие к различным истолкованиям. Одни приходили к выводу о значительном присутствии в изобразительных композициях рельефа гробницы христианской символики, а иногда видели в них даже ветхозаветные или евангельские сюжеты. 

    При этом, отдельные персонажи этих композиций представлялись одетыми в монашеские головные уборы с архиерейским облачением служителей христианского культа. Другие исследователи рельефов, напротив, считали присутствие в них христианских священнослужителей малоубедительным, утверждая, что рельефы обозначены дохристианской символикой.

    Иные напрямую называют персонажи сюжетов рельефа в широких одеждах - священными женскими образами, одетыми в «неопоясанные рубахи». В поисках истины и мы попытаемся заглянуть в те времена и в тот мир, в пространстве которого была возведена и насыщена духовным смыслом гробница аланского правителя (7, с. 12). Для этого проведем небольшой исторический экскурс.

    Начиная с IV века, Византийская империя устанавливает тесные и систематические контакты с активной военно-политической силой Северного Кавказа – аланским племенным объединением. Скорее всего, именно с этого времени аланская аристократия близко знакомится, а возможно, и частично воспринимает византийское христианство. Уже в VIII – IX веках формируется единая социально-культурная общность алан, постепенно оформившаяся в раннегосударственную структуру, для стабилизации которой была жизненно необходима сильная централизованная мировая религия.

    Датой официального принятия Аланией христианства принято считать начало Х века. Именно в это время византийский патриарх Николай Мистик в письмах к архиепископу Алании Петру просил в деле христианизации особое внимание и «крайнюю осторожность» проявить «в отношении людей знатных и властных», в отношении же «простых людей» он позволял «допускать строгость». В одном из своих писем архиепископу он отмечал: «Ты сам понимаешь, что нелегко дается переход от языческой жизни к строгости Евангелия».

    К середине Х века византийский император Константин Багрянородный именует царя Алании «духовным сыном императора». Возможно, император являлся крестным отцом царя Алании, таким же, каким он был и для киевской княгини Ольги, жены князя Игоря, правительницы Руси (Константин крестил княгиню в 957 году).

    Любопытны мнения современников о средневековой Алании. Так, в арабской хронике того времени «Худуд-ал-Алам» говорится: «Царь алан христианин. Среди них имеются как христиане, так и идолопоклонники. Часть населения горцы, а часть – жители равнины…». Грузинская летопись XI века описывает алан той поры так: «Аланы являются христианами. Это достойный почтения народ.

    Они любят родниться и любят своих родственников, умеют хранить дружбу, познавать врага. Любят поддерживать соседство, они хлебосольны, хорошо умеют править страной, отличные воины, прекрасно владеют оружием, в бою едины и помогают друг другу… умеют строить отличные башни, крепости, замки, мосты, переправы, все, что необходимо в войнах. Прекрасно умеют строить храм и изготовлять храмовую утварь. Исключительно высоко в них почитание старших, особенно стариков…» (2, с. 85, 89).


    Именно к Х веку возводит В.И.Абаев титул аланского правителя Cæzæron (цезарь, царь), зафиксированный народной традицией за фамилией Царазонта, к которой, относился живший в XII веке осетинский царевич Сослан-Давид, муж и соправитель грузинской царицы Тамар. Титул аланского царя, перешедший на весь царский род, говорит о развитой идеологии государственной власти в средневековой Алании.

    Род (династия) Царазонта на протяжении X – XV веков занимал ведущее место в социальной иерархии алано-осетинского общества. В ходе татаро-монгольского нашествия в конце 30-х годов XIII века аланские феодалы потеряли основные земли на равнине, но укрепили свои владения в горах. Постепенно, с утратой государственности и ее институтов, память о роде Царазонта перешла в народные генеалогические предания, связывая с ним многие осетинские фамилии.

    Рассматриваемая нами Кяфарская гробница считается последним пристанищем аланского царя Дургулеля (Дорголела) Великого (вторая половина XI века), но это не единственный царский склеп, дошедший до нашего времени. В Алагирском ущелье Осетии, в селении Нузал, расположен Нузальский храм (Нузалы аргъуан), мавзолей одного из последних аланских правителей, так называемого Ос-Багатара (XIII – XIV вв.), имеющий сохранившиеся христианские фресковые росписи по стенам внутри помещения.

    От времен Кяфарской гробницы до времен Нузальского мавзолея Алания находится под неусыпным вниманием Константинопольского патриарха. Аланская метрополия просуществовала до XVI века, правда, в отдалении от реального пространства своей епархии, находясь в последнее время в Севастии (Малая Азия) .

    После нашего краткого исторического обзора христианизация алан-осетин может показаться делом ясным и не требующим дополнительной аргументации. Но это не совсем так. Вопрос о влиянии новой религии, о проникновении ее в глубинные пласты национальной ментальности алан-осетин ставился неоднократно.

    Одни исследователи считают, что аланы восприняли от Византии христианизированный вариант своей собственной древней религии, другие – усматривают полное погружение в христианскую веру. Вопрос этот многосложный, но важный, так как ориентация национальных культур на одну из ведущих мировых религий считается сегодня цивилизаторством, отсутствие ориентации – национальным варварством, даже если за последним – тысячи лет духовной истории. Смены религий принадлежат к самым мучительным моментам истории любого народа.

    Наше время отличается в этом отношении таким ослеплением, равное которому трудно найти. Стереотипно считается, что достаточно признать какую-нибудь исповедную формулу неправильной и неверной, чтобы окончательно психологически освободиться от всех влияний ее духовной традиции.

    Наше время наивно верит в интеллектуальное просвещение, как в единственно необходимую для благополучия человека силу, верит в то, что интеллектуальное окружение может каким-нибудь образом оказать более глубокое влияние на душевные процессы или даже на бессознательное человека, чем духовная среда!

    При этом совершенно забывают, что религия двух прошедших тысячелетий есть глубинная психологическая установка, особого рода приспособление к внутреннему и внешнему миру, создающее определенную форму культуры и, тем самым, некую атмосферу, на которую внешнее интеллектуальное отрицание не оказывает никакого влияния.

    Эти реформаторские процессы возникли не сегодня, но и сегодня продолжают свою разрушительную работу, разделяя мир на «свой» и «чужой», на варварский, дикий и цивилизованный, культурный. При этом, идеологические установки, что с той, что с другой стороны, формируют своего «культурного», «истинного» человека, и оба, в конце концов, оказываются закрытыми, недоступными, недосягаемыми для взаимопроникновения, восприятия иных культурных смыслов, человеческих ценностей. Все эти процессы связаны с идеологическими приоритетами и стереотипами выбора властной элиты общества, и не имеют ни малейшего отношения к пониманию смысла, заложенного тысячелетиями в национальную духовность.


    Бесспорно одно: средневековая Алания вступила в пространство новой культуры, сохраняя самобытность прежней, а вот дальнейшему духовному процессу, приводившему Аланию в дом европейских народов, помешали трагические события истории XIII – XV веков. При этом не следует думать, что переход к новой вере был своеобразным только у алан-осетин. Процессы христианизации трудно проходили у большинства народов Европы (впрочем, как и исламизация в Азии), порой затягиваясь на сотни лет сублимированного существования, когда национальная ментальность пребывала и не в язычестве, и не в христианстве.

    Восприятие нового духовного учения, нового Бога, военно-феодальной верхушкой аланского общества, вероятно, облегчалось наличием в общесевероиранской духовной культуре единообразных Бога-отца и Богини-матери, что совпадало с византийским почитанием образа Христа и Богоматери.

    При этом, христианский Бог вместе со своими апостолами мог восприниматься еще и как божественный вождь с единоверной дружиной, что воспроизводило в нем функции древнего военного божества алан. В этой связи вспоминаются слова итальянского историка Франко Кардини: «Христос тот же вождь, отец, брат, раздающий после сражения награды – каждому по его заслугам, сидя на троне в великолепной пиршественной зале» (4, с. 183).

    Понимая специфику христианизации алан-язычников, византийские миссионеры, сохраняя языческие духовные ценности, прикрывали их новым христианизированным обличьем. Огромный духовный опыт, связанный с ценностями дохристианской религии, не мог быть отброшен, как никогда не существовавший.

    Поэтому постепенно термины христианства приходят в равновесие с духовно-нравственными нормами военно-дружинного мировоззрения алан. Доверие и верность, любовь к ближнему (товарищу по оружию) – весьма ценные качества в военном обществе. Крест становится символом военной победы, не переставая быть древним символом Мирового древа, Древа жизни. Аланский воин приносил присягу и клятву на воткнутом в землю мече, теперь он клянется на мече и Евангелии.

    В 866 году Римский папа Николай I, отвечая на вопросы недавно обращенных в христианство болгар, советовал превращать древние священные пиры в христианские праздники. Сюжеты из языческой мифологии широко использовались в качестве украшения христианских памятников архитектуры раннего средневековья. Так, эпизоды из жизни героя древнескандинавского эпоса Сигурда изображены на кресте в храме Андрея на норвежском острове Мэн (подобные сцены алано-осетинского эпоса есть на Эльхотовском кресте). Эпический герой Сигурд изображен и на портале храме XII века, где он убивает дракона Фафнира, быть может, по аналогии с христианскими Георгием и Михаилом (4, с. 192).

    Старая духовная традиция, воспринимая новую религиозную символику, наполняла ее прежним сакральным содержанием. Эта постоянная борьба между старым и новым, между формой и содержанием не прекращалась вплоть до ХХ века. В девяностые годы ХХ века в Центральной России группа этнографов зафиксировала как кинодокумент обряд похорон древнеславянского женского языческого божества плодородия – Костромы. Причем, на обрядовом отпевании присутствовали и персонаж, представляющий собой православного священника, и маска языческого жреца – Волхва.

    Объективный взгляд на эпоху средневекового христианства мы опять находим у Франко Кардини, но не у алан, а у германцев, общественное устройство которых было идентично аланскому, а духовное представляло архетипический религиозный мир. Германцы неохотно расставались со своими древними преданиями хотя бы потому, что те были глубоко связаны со структурой их общества. При этом они воспринимали и новые культы, ритуалы. Правда, интерпретировали они их в сугубо магическом ключе, добавляя к прежним верованиям, которым хранили верность (4, с. 196).

    Но здесь были и свои мирские выгоды, ведь христианство санкционировало сакральность царской власти. Христос – господь и царь – становится мерой власти государя. Соответственно, царь – «слепок» с Христа. Но это все в житейском миру, а когда дело касалось загробного мира, вожди и цари предпочтение отдавали древним богам предков.


    Например, Роллон, вождь викингов, принявший крещение и ставший герцогом норманнов, будучи на смертном одре, конечно же, лелеял надежду попасть в христианский Рай, но при этом не забывал и о древней Вальхалле – стране мертвых воинов. В духе соломоновой мудрости и норманнской практичности, он подарил сто золотых ливров христианским священникам и одновременно принес в жертву древним богам сто военнопленных. Другой пример взят нами из времен французского короля Карла Великого. Через сто пятьдесят лет после принятия христианства франки-католики все еще поклоняются своим старым богам, принося им человеческие жертвоприношения.

    Хуже всего старая духовная традиция покидает мифопоэтическое наследие, в котором герой эпоса призван совершать мироустроительный подвиг, защищая древний космос, даже если на него посягают божественные персонажи новой религии. Так ведет себя нарт Батраз, воюя с сонмами христианских святых и все-таки уступая им, погибая по велению Бога.

    От Иоанна (колеса Ойнона, Балсага) гибнет в нартовском эпосе осетин и архаический солярный герой Сослан. Древний Бог аланских воинов сливается в своих функциях защитника и справедливого судьи со Георгием, становясь Уастырджи – христианизированным мужским божеством нового алано-осетинского пантеона.

    Опираясь на вышеприведенное, мы видим, что за тот небольшой отрезок времени, отделяющий строительство Кяфарской гробницы (XI в.) от официального принятия христианства аланами (Х в.), невозможно было разрушить тысячелетнюю духовную систему, основу мировоззрения древнего народа.

    Новая христианская символика могла лишь ассоциативно (вторично) воспроизводиться в тех же семантических узлах древнеиранской духовной традиции, не нарушая ее старое сакральное содержание. Поэтому, высказанное предположение о том, что в священный текст погребального рельефа Кяфарской гробницы может войти образ христианского священника, носителя новых духовных ценностей, могло, вероятно, быть воспринято древним человеком как святотатство.

    Конечно же, сегодня нам трудно найти ответы на все представленные в рельефных композициях вопросы, но заинтересованный и знакомый с нашими предыдущими исследованиями читатель сразу узнает во многих сюжетах рельефа древнюю мировоззренческую идею, а в ней сакральную сцену путешествия души к последней обители, к Богине-матери. (Валерий Цагараев, «Искусство и время». Владикавказ, издательство «Ир», 2003).

    1 2 3                 

















    Категория: АНОМАЛЬНЫЕ ЗОНЫ | Добавил: admin (14.01.2017)
    Просмотров: 115 | Рейтинг: 5.0/1