Главная
МЕНЮ САЙТА
КАТЕГОРИИ РАЗДЕЛА
ГЛАВНАЯ [1]
НЛО [6]
КОНТАКТЕРЫ [0]
КРУГИ НА ПОЛЯХ [0]
АНОМАЛЬНЫЕ ЗОНЫ [258]
КРИПТОЗООЛОГИЯ [0]
ЖЕРТВОПРИНОШ. [0]
ПРИВИДЕНИЯ [0]
АСТРОЛОГИЯ [0]
МАСОНСТВО [0]
СПИРИТИЗМ [0]
ЯЗЫЧЕСТВО [0]
САТАНИЗМ [0]
КЛЕРИКАЛИЗМ [0]
ГОМОСЕКСУАЛИЗМ [0]
ПРОСТИТУЦИЯ [0]
НАРКОМАНИЯ [0]
ПЕДОФИЛИЯ [0]
ПРЕСТУПНОСТЬ [0]
НАЦИОНАЛИЗМ [0]
КОРРУПЦИЯ [0]
ФАШИЗМ [0]
РАБСТВО [0]
БОЛЕЗНИ [0]
БЕДНОСТЬ [0]
НЕРАВЕНСТВО [0]
НЕГРАМОТНОСТЬ [0]
БИБЛИЯ
ПОИСК ПО САЙТУ
СТРАНИЦА В СОЦСЕТИ
ПЕРЕВОДЧИК
ГРУППА СТАТИСТИКИ
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ
ДРУЗЬЯ САЙТА
  • Вперёд в Прошлое
  • Последний Зов

  • СТАТИСТИКА

    Главная » Статьи » СТАТИСТИКА ОККУЛЬТИЗМА » АНОМАЛЬНЫЕ ЗОНЫ

    Аномальные и загадочные места в республике Калмыкия. 2

    Аномальная зона трасса Элиста - Яшкуль

    Аномальная зона трасса Элиста - Яшкуль, особенно подьезжаю к ближе К Яшкулю.

    Место узнаете, по памятникам, которыми трасса усыпана по бокам. На одном же самом месте, я уже двоих близких потеряла. Самое, что интересное, раньше была другая дорога Элиста - Яшкуль, построенная ещё в те времена, когда умные люди осветовались со стариками в этих вопросах. 

    И как раз она та местами далеко отходить от гиблых мест, где больше всего гибнуть люди. Но ехать такой дорогой, конечно не выгодна, слишком длинная и бесконца изогнутая, да и асвальта уже почти нет.  А реально, многое могу про эту трассу рассказать, но не хочу нагонять жути, тем более я сама не свидетель. Вот если бы хоть один лама удосужился приехать и освятить эти места. 

    А то только общины создают, всякие мандалы строять за счет пожертваний людей, а реально помочь в проблеме не могут. А люди до сих пор гибнут, недавно разбились пятеро молодых людей от 83 до 87 года, в основном молодые красивые девчата, и был там парень у него скоро должна была состоятся свадьба. Вот Вам жуть, но только совсем неинтересна и печально.

    Главное не ездите ночью по этой трассе. А на Юсте мой папа тоже катался, но говорить наша трасса по страшнее будет. (Гиляна Дарсаева).



    Соленое озеро Маныч-Гудило – пристанище диких лошадей, пеликанов и чаек

    Соленое озеро с необычным названием Маныч-Гудило расположено на территории Ростовской области, Калмыкии, Ставропольского края. Когда-то оно было частью огромного моря, которое в результате различных катаклизмов исчезло, оставив после себя лишь небольшие водоёмы.

    Это озеро всегда было нестабильным – и по уровню воды (в засушливые годы оно служило и пешеходной дорогой, и автотрассой), и по уровню соли, содержащейся в ней (в зависимости от объёма втекающих в него пресных вод), который, кстати, превышает уровень соли в Чёрном море. Сейчас уровень воды в озере постепенно спадает, что приводит к объединению островов с береговой линией. Но биологи надеются, что это не повлияет на удивительный мир Маныч-Гудило негативно.

    В первую очередь озеро Маныч-Гудило уникально своей фауной, живущей преимущественно на двух его островах. Например, на острове Водный живут дикие лошади – один из немногих сохранившихся на территории России табунов, происхождение которого довольно сложно объяснить.

    По одной версии, из-за особых «техасских» ландшафтов остров выбрали для съёмок вестерна, но неподготовленные киношные лошади испугались выстрелов и убежали на остров; по другой – они остались от заброшенной животноводческой фермы, и уже потом расплодились. Ещё одна версия, экзотическая, сообщает, что на острове хранятся сокровища монгольского хана, а лошади их охраняют.

    Остров Птичий приютил, как несложно догадаться, пернатых гостей – цапель, пеликанов, чаек и других видов, в том числе редких. Озеро Маныч-Гудило не только служит для них приютом, но и способствует сохранению ряда редких птиц, поэтому относится к категории природных заповедников, точнее, содержит даже целый комплекс заповедников. Ещё на островах и берегах озера можно встретить тоже весьма редкого в наших краях гостя – перекати-поле.

    Впрочем, для рыбаков, например, это не такое уж и интересное место, поскольку в озере живут разве что рыба-игла и корюшка, да ещё некоторые виды, приспособленные к выживанию в солёной воде. Ещё здесь живёт рыба бестер, гибрид белуги и стерляди, которая во время Великой Отечественной Войны стала главным хлебом местных посёлков.

    А вот охотники пользуются тем, что здесь собирается такое птичье царство, – впрочем, лицензии выдаются только на отстрел видов, не являющихся охраняемыми, и в строго ограниченном количестве. Но если вы не рыбак и не охотник, то вам рекомендуется совершить путешествие в «Ростовский» заповедник возле озера весной – в степях начинается цветение тюльпанов, а зрелище это воистину завораживающее.


    Кроме прочего, туристов, навещающих озеро Маныч-Гудило, традиционно интересует вопрос: откуда у него такое название? Но на него ответить просто – слово «маныч» по-татарски означает «солёный», в чём несложно убедиться, попробовав на вкус каплю воды из озера. А вот часть «гудило»… На самом деле озеро «гудит», а не плещется, как обычное, однако причины этого однозначно не называются.

    Некоторые считают, что очень рельефная береговая линия заставляет ветер издавать такие странные звуки, а есть версия, согласно которой на дне озера периодически открываются провалы, в которые с гудящим звуком уходит вода. Приписывается происхождение звука и птицам.

    Что ни говори, а окрестности озера Маныч-Гудило очень необычные и красивые – дикая природа во всей своей красе, так что удовольствие от путешествия вы гарантированно получите. (Анастасия Берсенева, Ксения Кржижановская).



    Мифы и предания калмыков

     О сироте Бош-Кюбюне и злом хане

    Когда–то, в давнее время, жил в кочевьях одного хана сирота, по имени Бош–кюбюн. Ничего у него не было — ни своей юрты, ни скота, ни хорошего халата, был только черный бычок–двухлетка, лук да стрелы. А среди стрел была одна особенная: свистун–стрела; она со свистом летела, никогда мимо цели не попадала.

    Отправился раз сирота Бош–кюбюн к озеру на охоту. Залез в камыши и стал ждать, когда слетятся птицы. Долго ли, недолго ли он ждал, только слетелись на озеро птицы, большие и маленькие, — журавли, дрофы, гуси, кулики… Прицелился Бош–кюбюн и пустил свою свистун–стрелу. Полетела стрела и задела пятьдесят птиц по крыльям, семьдесят птиц по шеям, сто птиц по спинам… Вот сколько птиц за один раз подстрелил сирота Бош!

    «Что мне делать с этой дичью? — думает Бош–кюбюн. — Отвезу–ка я их к хану да посватаюсь к его младшей дочке!» Оседлал Бош–кюбюн своего черного бычка–двухлетку, навьючил на него всех птиц, а сам сверху уселся. Ударил он бычка по лопаткам — съежился бычок, ударил по копытам — завертел бычок хвостом, ударил по хребту — побежал бычок, да так быстро, что и удержать нельзя.

    Приехал Бош–кюбюн к ханской ставке, развьючился, стал носить птиц в ханскую юрту. Направо кладет и налево кладет, наполнилась юрта доверху. Спрашивает хан Бош–кюбюна:

    — Кто ты и зачем привез мне столько дичи?

    Отвечает Бош–кюбюн:

    — Я сирота, великий хан, зовут меня Бош–кюбюн. Нет у меня ни юрты, ни скота, сам я живу в твоих кочевьях, возле круглого озера. На этом озере я и настрелял столько дичи. А привез я тебе ее в подарок: она пригодится на свадебном пиру, ведь я хочу жениться на твоей младшей дочке!

    Услышал хан такие слова — рассердился, затопал ногами, закричал:

    — Эй, слуги! Схватите этого оборвыша, негодяя! Он осмелился свататься к моей дочери! Избейте его жестоко, а потом отвезите подальше в степь, в безлюдное место и бросьте там!

    По ханскому приказу набросились слуги на сироту Боша, избили до полусмерти — еле дыхание в нем осталось — и отвезли в голую степь. Лежит Бош–кюбюн, мечется, стонет, разум у него помутился — совсем недалеко смерть… Вдруг видит он — идет какой–то старик, совсем старый, с белой бородой, на палку опирается. Подошел он, осмотрел Бош–кюбюна и стал его лечить — какое–то питье ему дал, синяки растер, переломанные кости вправил. Совсем здоровым стал Бош–кюбюн.


    — Ну, кюбюн, — говорит старик, — теперь ты здоровый и крепкий. Ступай в свои кочевья. А чтобы тебя больше не обижали, я научу, что надо делать. Если захочешь наказать кого–нибудь, скажи только: «Приклейся!» И тогда твоему обидчику не встать, пока ты не скажешь: «Поднимись!»

    Обрадовался Бош–кюбюн, поблагодарил старика и поспешил в свои кочевья. Бежит он и видит — ханский пастух пасет стадо телят. Захотел Бош–кюбюн посмотреть: правду ли сказал ему старик. Закричал он:

    — Приклейся, ханский пастух, вместе со всеми телятами к земле!

    И тотчас и пастух, и все телята прилипли к земле — лежат и кричат от страха. «Правду сказал мне старик», — подумал Бош–кюбюн и крикнул:

    — Поднимитесь!

    Только произнес это слово — поднялись разом и пастух и телята. «Теперь, — думает Бош–кюбюн, — проучу я хана! Так проучу, что он навсегда запомнит!» Дождался он вечера, пробрался к ханской юрте и сказал:

    — Приклейтесь к земле, хан и ханша, вместе с подушками и постелями!

    Сказал и ушел. На другой день поутру проснулись хан и ханша, хотели встать, а встать не могут. Закричали они слугам:

    — Поднимайте нас!

    Сбежались слуги поднимать хана и ханшу, а поднять не смогли. Кругом крик, шум:

    — Хан и ханша к земле приклеились! Поднять их невозможно! Кто их поднимет?..

    Чиновники, сановники, старшины кочевий бегают с места на место, кричат, руками машут. А сделать ничего не могут. Приказали читать молитвы. Молились, молились — никакого толку нет! Созвали тогда удгун–бе — гадалок и эмчи — лекарей. Удгун–бе гадают, эмчи лечат, а все никакого толку нет… Стали дергать хана и ханшу за руки и за ноги — никак оторвать от земли не могут. Собрались все знатные люди, все старики, стали держать совет: как помочь хану и ханше, как их поднять?.. Долго говорили, весь день говорили, всю ночь говорили — ничего не могли придумать… В ту пору проходил мимо человек из дальних кочевий и сказал:

    — Слышал я, что в кочевьях Могойту–хана живет прославленный эмчи. Он всякую болезнь как рукой снимает! Его привезите!

    Стали чиновники, сановники и старшины думать: кого послать в кочевья Могойту–хана за эмчи? Место дальнее, путь опасный, врагов на пути немало. Говорят:

    — Надо, видно, целый отряд послать!

    Вдруг вошел Бош–кюбюн и говорит:

    — Я поеду в кочевья Могойту–хана за эмчи!

    Все обрадовались.

    — Поезжай поскорее! — кричат.

    Сел Бош–кюбюн на своего черного бычка–двухлетку. Ударил бычка по лопаткам — съежился бычок; ударил по копытам — завертел бычок хвостом; ударил по хребту — побежал бычок так быстро, что удержать нельзя. Ехал Бош–кюбюн долго и приехал наконец в кочевья Могойту–хана. Разыскал эмчи и говорит:


    — Приклеились к земле наши хан и ханша, вот и прислали меня за вами, премудрый и преславный эмчи, — не сможете ли вы помочь им в такой беде?

    Эмчи важно говорит:

    — Кроме меня кто же поможет? Разве есть второй такой эмчи, как я? Только я и могу помочь!

    Надел эмчи свою белую шапку, надел белый халат, сел на белую лошадь и поехал вместе с Бош–кюбюном. Ехали они, ехали, и когда завидели вдали ханскую ставку в степи, тогда стал эмчи бурчать, бормотать, на губах у него пена выступила.

    — Сейчас все узнаю! — кричит. — Сейчас все расскажу! Сейчас подниму хана и ханшу!..

    Бош–кюбюн слушает это, а сам думает: «А вдруг этот эмчи и в самом деле такой всемогущий? Надо будет проверить», — и сказал тихонько:

    — Приклейся, эмчи, к земле вместе со своей белой лошадью!

    Только сказал — прилип эмчи к своей лошади, а лошадь к земле. Испугался эмчи, закричал не своим голосом:

    — Эй, кюбюн, стащи меня с лошади, я и сам прилип, как ваш хан!

    Стал Бош–кюбюн помогать эмчи — еле смех удерживает.

    — Нет, — говорит, — не могу я помочь вам, премудрый и преславный эмчи!

    — Тогда беги скорее в ханскую ставку, зови сюда людей, пусть хоть стащат меня с лошади! — вопит эмчи.

    Прискакал Бош–кюбюн на своем черном бычке к ханской юрте.

    — Где же эмчи? — спрашивают его.

    — Эмчи недалеко. Только с ним беда случилась: он сам к земле приклеился, — отвечает Бош–кюбюн. — Прислал он меня за вами, просит, чтобы спешили к нему на помощь!

    Прибежали к эмчи ханские сановники и старшины. Стали его дергать. Дергали, дергали — не могли стащить с лошади, так крепко он приклеился к ней.

    — Как нам помочь нашему хану, скажи, мудрый эмчи? — спрашивают его сановники и старшины.

    — Не до вашего хана мне! — кричит эмчи. — Я и себе–то не могу помочь!..

    Вернулись сановники и старшины к хану и доложили о том, что и сам эмчи приклеился к земле. Хан от страха и от злости последний ум потерял.

    — Что хотите, то и делайте! — кричит. — Только поднимите меня!

    Тогда ханские чиновники, сановники и старшины кочевий собрались опять на совет, подумали, потолковали и говорят:

    — Надо кликнуть клич: кто избавит от беды хана и ханшу, выдать за того ханскую дочку и отдать половину всех богатств хана.

    Спросили хана — согласен ли он? Хан вопит:

    — На все согласен!

    Кликнули клич, только никто не вызвался избавить хана и ханшу. Кликнули клич во второй раз — опять никто не вызвался. Кликнули клич в третий раз — вышел Бош–кюбюн и говорит:


    — Я не удгун–бе и не эмчи, а все–таки попробую! Только сдержит ли хан свое слово?

    Хан говорит:

    — Сдержу, сдержу! Только помоги мне!

    Бош–кюбюн говорит:

    — Приведите сюда младшую ханскую дочку!

    Как он велел, так и сделали. Тогда Бош–кюбюн сказал:

    — Хан и ханша, поднимитесь!

    Тотчас хан и ханша поднялись. Глянул хан на Бошкюбюна и закричал:

    — Это тот негодяй, оборвыш, которого я за дерзость приказал избить до полусмерти и бросить в голую степь, чтобы он там погиб от голода! Как он здесь появился? Видно, плохо его избили! Эй, слуги, схватите его, отрубите ему руки и ноги!..

    Кинулись было ханские слуги к Бош–кюбюну, а он сказал:

    — Приклейтесь к земле, хан и ханша! Приклейтесь к земле, ханские слуги!

    Только сказал — все тотчас и прилипли к земле. А Бошкюбюн с младшей ханской дочкой сели на черного бычка. Ударил Бош–кюбюн бычка по лопаткам — съежился бычок; ударил по копытам — завертел бычок хвостом; ударил по хребту — побежал бычок, да так быстро, что самому лучшему скакуну не догнать. Унес он Бошкюбюна и девушку далеко–далеко, и стали они жить дружно, весело и счастливо.



    Лотос

    Да, идут годы, текут седые века, и никто никогда не удержит их могучего бега. Будто недавно мои сморщенные руки были сильными и молодыми. Была молодой и та, лежащая в храме Тюменя. Молодой и прекрасной, как ранняя весна, была Эрле, дочь Сагендже. И у многих сердца бились, видя ее, и не забывались ее глаза, темные, как ночь.

    Эрле была красива, как первый проблеск весенней зари. В высокой траве у задумчивых ильменей проводила она знойные дни, веселая, здоровая, гибкая. Подражала крику птиц, перепрыгивала с кочки на кочку, жила жизнью степных болот и знала самые сокровенные их тайны.

    Эрле росла. А Сагендже кочевал то близ широкой Волги, то по тихой Ахтубе. Летело время, множились табуны. Немало приезжало и купцов из Персии и из Ицдии, много добра накупил у них богатый Сагендже для своей дочери. Часто длинные караваны сытых верблюдов отдыхали у его кибитки, и руки рабов то и дело передавали в руки Сагендже переливающиеся на солнце, дорогие цветные шелка. Знатные сваты в богатых, ярких одеждах слезали с коней за пятнадцать шагов, бросались на землю и ползли к Сагендже.

    Лунная летняя ночь дышала испарениями влажной, покрытой тысячью цветов земли, в тишине вздыхали верблюды, кашляли овцы, пели комары, трещали сверчки, стонали луни, спросонья вскрикивала какая–то птица. Жила и радовалась волшебница степь, навевала красавице Эрле дивные девичьи сны. Улыбаясь, раскинув смуглые руки, лежала она на дорогих бухарских коврах. А ее мать, старая Болтун, сидела у ее изголовья, с глазами, полными слез, в глубоком горе.

    «И зачем это так раскричался ночной кулик, — думала она, — зачем так печально шумят над ериком ветлы и о чем вполголоса говорит Сагендже в соседней кибитке с богатым сватом?.. Милая моя Эрле. Когда я носила тебя под своим сердцем, я была счастливей, чем сейчас, ведь никто не мог тебя отнять у меня». А в то время Сагендже говорил знатному свату:


    — Ничего мне не надо за мою Эрле потому, что она дороже всего на свете. Разреши мне поговорить с женихом, я хочу узнать, сколь он разумен, и пусть Эрле сама скажет ему свои условия.

    Обрадовался сват, вскочил в седло, поскакал к нойону (знатному феодалу) Тюменю и рассказал о том, что, видно, положат скоро Эрле поперек седла и привезут к молодому Бембе. Старая Болтун плакала у изголовья дочери. Поджав ноги, сидел Сагендже и печально глядел на Эрле.

    — И зачем она так быстро выросла, — шептал Сагендже, — и почему какой–то сын нойона Тюменя должен отнять у нас Эрле, веселую, как весенний ручеек, как первый луч солнца?

    Шли дни, бродили табуны по сочной траве Ахтубинской долины. Накапливался жир в верблюжьих горбах и в овечьих курдюках. Печальны были мать и отец, только Эрле по–прежнему веселилась в цветущей степи. Вечерами дочь обвивала руками седую голову матери и шептала ласково о том, что не скоро уйдет от нее, что еще рано ей покидать стариков и что не страшит ее гнев свирепого нойона Тюмени.

    У слияния двух рек догнали сваты нойона Тюмени и сына его Бембе. Бембе не решился беспокоить Эрле, приказал раскинуть палатки на другом берегу сухого ерика и заночевать. Не спал Бембе, не спал и Сагендже. Красны были от слез глаза Болгун. Богатые цветные наряды сватов играли радугой на утреннем солнце. Впереди всех ехал Бембе, сын беспощадного, свирепого нойона Тюмени, чье имя приводило в трепет всю степь.

    — Пусть сама Эрле скажет тебе условия, — промолвил Сагендже, когда Бембе заявил о том, что Эрле нужна ему, как сурепка верблюду, как ильмень утке, как земле солнце.

    Громче заговорила степь и запели в реке волны, выше подняли голову камыши и приветливо смотрели верблюды, когда вышла к гостям красавица Эрле. От великих гор до долины реки Или и глубокого озера Балхаш ездил Бембе, видел он тысячи прекрасных женщин, но такой, как Эрле, нигде не видал.

    — Все, что хочешь, проси, — сказал он ей, — только согласись.

    Улыбнулась Эрле и сказала:

    — Бембе, сын знатного нойона, я рада видеть тебя и вечно останусь с тобой, если ты найдешь мне цветок, прекраснее которого нет не только в нашей степи, но во всем мире. Я буду его ждать до следующей весны. Ты найдешь меня на этом же месте, и, если принесешь цветок, я стану твоей женой. Прощай.

    Собрал нойон Тюмень нойонов и родовых старейшин и сказал им:

    — Объявите всему народу, чтобы тот, кто знает о таком цветке, пришел без страха и сказал мне об этом за большую награду.

    Быстрее ветра облетел степь приказ Тюменя. Однажды ночью к кибитке нойона подъехал запыленный всадник. А когда впустили его в кибитку, он сказал нойону:

    — Я знаю, где растет желанный твоей красавице Эрле прекрасный цветок.

    И он рассказал о своей чудесной стране, которая называется Индией и раскинулась далеко за высокими горами. Там есть цветок, люди зовут его священным лотосом и поклоняются ему, как богу. Если нойон даст несколько человек, он привезет лотос, и прекрасная Эрле станет женой Бембе. На другой день шесть всадников пустились в дальний путь.Скучно рассказывать о том, как жил Сагендже холодной зимой.

    Северо–восточные ветры загнали скот в крепи, а сам он целыми днями лежал и слушал, как за землянкой пели невеселые песни степные бури. Даже веселая Эрле тосковала о солнце и ждала весны. Она мало думала о том, что когда–нибудь возвратится страшный Бембе. А тем временем шесть всадников держали путь на восток и уже достигли долины реки Или. Они спали и ели в седле. Бембе торопил их, и задерживались они только для того, чтобы добыть охотой еду.


    Много лишений пришлось перенести им, пока они не достигли таинственной Индии. Дикие степи, высоченные горы и бурные реки встречались им на пути, но всадники упорно ехали и ехали вперед. Наконец они прибыли в Индию и увидели чудный цветок — лотос. Но никто не решался его сорвать, все боялись навлечь на себя гнев богов. Тогда на помощь им пришел старый жрец. Он сорвал лотос и отдал Бембе, сказав:

    — Помни, человек, ты получил прекрасный цветок, но потеряешь нечто еще более прекрасное.

    Не слушал его Бембе, схватил лотос и велел немедленно седлать коней, чтобы пуститься в обратный путь. Все реже и реже дул свирепый ветер, а солнце все дольше оставалось в небе. Близилась весна, а ее так ждала бледная, исхудавшая Эрле.

    Напрасно ходили в землянку отца знахари, напрасно поили ее разными травами, с каждым днем таяла Эрле, как снег под солнцем. Не могла больше плакать Болтун. Безумными глазами она смотрела на свою дочь, уходившую от нее навсегда. А когда запели птицы и зацвела степь, Эрле не могла уже встать. Худой рукой она гладила обезумевшую от горя мать, а глаза ее по–прежнему смеялись тихо и ласково.

    Если бы птицы могли говорить, они сказали бы Бембе, чтоб торопил он своих коней, потому что скоро, скоро перестанет биться сердце Эрле. Но и без того торопился Бембе. Оставалось уже немного пути. Усталые кони, с налитыми кровью глазами, спотыкались и чуть не падали от изнеможения.

    Знатные сваты неслись навстречу Бембе.

    — Торопись, Бембе! — кричали они. — Твоя прекрасная Эрле умирает.

    И когда уже показалась кибитка Сагендже, все увидели, как из нее, пятясь, выходят мать и отец. Всадники поняли, что Эрле умерла. Печально опустил поводья Бембе. Он не увидел живой прекрасной Эрле, не увидела и Эрле цветка, прекрасного, как она сама. Схоронили ее на берегу Волги, а в память Эрле выстроил Бембе храм. Темной ночью Бембе ушел в камышовые заросли устья и посадил там чудный лотос. И до сей поры растет там прекрасный этот цветок.



    Легенда о родном крае

    Нет человеку дороже места, где он родился, края, где он вырос, неба, под которым он жил. Да и не только человек — звери и птицы, все живое под солнцем тоскует по родной земле. Давным–давно, когда калмыки жили еще в Китае, привезли китайскому императору в подарок необыкновенную птицу. Она так пела, что солнце в высшей точке неба замедляло свой ход, заслушиваясь ее песней. Приказал император сделать для птицы золотую клетку, постелить ей пух молодого лебедя, кормить ее из императорской кухни. Первого своего министра император назначил главным по уходу за птицей. Он сказал своему первому министру:

    — Пусть птица здесь чувствует себя так хорошо, как нигде и никогда не чувствовала. И пусть она услаждает наш слух, жаждущий прекрасного.

    Все было сделано согласно приказу грозного повелителя. Каждое утро император ждал пения птицы. Но она молчала. «Видимо, птице, привыкшей к вольному воздуху, душно во дворце», — подумал император и велел вынести клетку в сад.

    Сад императора был единственным в мире по красоте. Могучие деревья шелестели прозрачно–зелеными резными листьями, живительно благоухали редчайшие цветы, земля играла всеми своими красками. Но птица по–прежнему молчала. «Чего же теперь ей недостает? — думал император. — Разве ей плохо у меня? Отчего же она не поет?»

    Император пригласил всех своих мудрецов, чтобы выслушать их высокоученое суждение. Одни говорили, что, может быть, птица заболела и лишилась голоса, другие — что пища не та, третьи — что, вероятно, она вообще не пела. Самый почтенный столетний мудрец предположил, что воздух, выдыхаемый людьми, угнетает. птицу и поэтому она не поет. 


    Внимательно выслушав всех, император повелел вывезти клетку в девственный лес. Однако и в лесу птица продолжала молчать. Крылья опущены до самого пола, из глаз катятся жемчужинки слез. Тогда император приказал привести пленного мудреца, взятого вместе с воинами соседней враждебной державы.

    — Если ты нам дашь хороший совет и птица запоет, получишь свободу, — сказал ему император.

    Неделю думал пленный мудрец и доложил:

    — Возите птицу по стране… Может быть, запоет.

    Три года кочевал император с птицей по своим владениям. Наконец достигли они одного болотца. Вокруг него рос чахлый кустарник, а дальше простирались унылые желтые пески. Смрадные испарения поднимались из болот, роем летала назойливая мошкара. Повесили клетку на сухую ветвь саксаула. Поставили караульного, и все легли спать.

    Когда загорелась на небе ясная утренняя заря и багрянец ее стал разливаться все шире и шире, птица вдруг встрепенулась, расправила крылья, торопливо стала чистить клювом каждое перышко. Заметив необычное поведение птицы, караульный разбудил императора.

    А когда вековечное светило показало свой алый гребень — птица стремительно взлетела, ударилась о золотые прутья клетки и упала на пол. Она грустно огляделась вокруг и тихо запела. Сто восемь песен печали пропела она, а когда начала песню радости, тысячи таких же птиц, как она, слетелись со всех сторон и подхватили ее песню. Показалось людям, что это не птицы поют под струны лучей восходящего солнца, а поют их души, тоскующие по прекрасному.

    — Вот откуда наша птица, это ее родной край, — задумчиво промолвил император и вспомнил свой несравненный Пекин, где он не был три года.

    — Откройте дверцы клетки и выпустите птицу, — повелел он.

    И тогда запели все птицы тысячу песен хвалы родному краю, тысячу и одну песню хвалы свободе. Вот что значит родная земля и свобода, петь можно лишь там, где ты обрел жизнь.





    1 2                 




















    Категория: АНОМАЛЬНЫЕ ЗОНЫ | Добавил: admin (14.01.2017)
    Просмотров: 125 | Рейтинг: 5.0/1