Главная
МЕНЮ САЙТА
КАТЕГОРИИ РАЗДЕЛА
БИБЛЕЙСКИЕ ПРОРОКИ [20]
БИБЛЕЙСКИЙ ИЗРАИЛЬ [20]
ИУДЕЙСКИЕ ДРЕВНОСТИ [15]
ИСТОРИИ ВЕТХОГО ЗАВЕТА [15]
ТОЛКОВАНИЯ ПРОРОКОВ [250]
ЗОЛОТАЯ ЧАША СЕМИРАМИДЫ [50]
ВЕЛИКИЙ НАВУХОДОНОСОР [30]
ЦАРЬ НАВУХОДОНОСОР [20]
ЛЕГЕНДАРНЫЙ ВАВИЛОН [20]
ВАВИЛОН. РАСЦВЕТ И ГИБЕЛЬ [20]
БИБЛИЯ
ПОИСК ПО САЙТУ
СТРАНИЦА В СОЦСЕТИ
ПЕРЕВОДЧИК
ГРУППА СТАТИСТИКИ
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ
ДРУЗЬЯ САЙТА
  • Вперёд в Прошлое
  • Последний Зов

  • СТАТИСТИКА

    Главная » Статьи » 1. ВАВИЛОНСКИЙ ПЛЕН » ВАВИЛОН. РАСЦВЕТ И ГИБЕЛЬ

    Вавилон. Расцвет и гибель города Чудес. 14
    Другой причиной молчания официальных источников о последних годах царствования Ашшурбанапала могло быть то, что царь отдалился от общественных дел – то есть от военных походов, которые до тех пор были практически единственным достойным описания занятием ассирийских царей. К тому времени ему уже нечем было похвастаться. 

    Царь-воин превратился в книгочея и даже библиофила. Почти все время он проводил в беседах со своими писцами и за чтением книг. Ашшурбанапал выучил даже давно вышедший из употребления шумерский язык, который он называл «любопытным и темным». Он отправил своих гонцов к древним городам Месопотамии, лежавшим под грудами развалин. Эти гонцы должны были собирать древние тексты и переводить их на ассирийский язык. Таким образом Ашшурбанапал собрал величайшую в Древнем мире библиотеку. Как говорил он сам:


    «Царь Навуходоносор сделал золотой истукан, вышиною в шестьдесят локтей, шириною
    в шесть локтей, поставил его на поле Деире, в области Вавилонской» (Дан.3:1)

    «Я писал на табличках, писал и читал их, и, когда я покончил с табличками, я поместил их в свою библиотеку, чтобы просматривать их самому или читать их вслух (гостям)». Удивительная скромность для царя, который всю жизнь командовал армией и сражался в битвах! Но о том, что Ашшурбанапал всерьез интересовался литературой, свидетельствует царская библиотека из многих десятков тысяч текстов, 30 тысяч из которых пережили разрушение дворца в Ниневии.

    Чем же руководствовался Ашшурбанапал, собирая древние произведения? Ведь никто из его предшественников ничем подобным не занимался. Были ли это искренняя любовь к знаниям, уважение к искусству и литературе или простое тщеславие? Ассириологи даже не пытались объяснить столь странное поведение; скорее всего, любые домыслы и предположения о мотивах подобного поведения древнего царя окажутся бесплодными.

    Нам остается лишь благодарить судьбу за то, что она уберегла библиотеку Ашшурбанапала, сохранив ее до нашего времени. Почти все остальное от его империи было уничтожено, ее враги настолько разрушили Ниневию, что даже само ее местонахождение оставалось неизвестным вплоть до середины XVIII в. О ее развалинах не упоминается уже в труде Геродота, который путешествовал по этим местам всего через сто пятьдесят лет после гибели столицы Ассирии.

    Такое быстрое и полное забвение почти невозможно представить, но следует иметь в виду, что в те времена, как правило, все, что нельзя было унести с собой в качестве добычи, бросали в костер. Однако в данном случае огонь, призванный разрушить храмы и дворцы и навсегда стереть память о городе, лишь способствовал сохранению памяти о нем и о последнем величайшем его царе. Огонь обжег глиняные таблички, придав им дополнительную крепость, и, хотя некоторые из них оплавились, превратившись в сплошную массу, большинство донесло до наших дней сведения об Ассирии и позволило заново воссоздать ее историю.

    Говоря по существу, в текстах из библиотеки Ашшурбанапала и на рельефах, украшавших некогда стены царских дворцов, ассирийцы изображены гораздо более реалистично, чем в Библии. Теперь мы можем по-новому прочитать сцены нападения ассирийских захватчиков на Израиль и представить эти события в контексте общей истории того времени.

    Мы видим, что древнееврейские летописцы ошибались в именах и датах: например, сообщается, что города Самарии и Иудеи во время царствования Езекии осаждали Салманасар III и Синаххериб. Но Салманасар правил Ассирией с 858-го по 824 г. до н. э., а Синаххериб – с 704-го по 681 г. до н. э., в то время как все правление Езекии в Иерусалиме, если судить по Четвертой книге Царств, занимало не более двадцати лет.

    Следовательно, он никак не мог подвергаться нападениям этих царей. Теперь по рельефам из Ниневии нам известно, что Синаххериб действительно осаждал и захватил Лахис (в Четвертой книге Царств утверждается, что это было на четырнадцатый год правления Езекии). Но тогда захват Самарии ассирийцами, скорее всего, приходится на время правления Саргона. Вполне вероятно, что переписчики Библии перепутали Салманасара с Саргоном.

    Но все эти хронологические неточности меркнут по сравнению с образом безжалостных завоевателей, какими ассирийцы изображены в Библии. Исходя из всего описанного, их по праву можно назвать одной из самых бесчеловечных наций как древности, так и современности. Единственным оправданием массовых убийств и депортаций служит тот факт, что другие цари Среднего и Ближнего Востока, в том числе и сами израильтяне, поступали ничуть не лучше.

    Истинная причина всех злодеяний того времени – фанатичная вера семитских племен в верховного бога племени, который требовал уничтожения приверженцев других богов-соперников. В Ветхом Завете можно прочесть, как «сделал каждый народ и своих богов, и поставил в капищах высот, какие устроили Самаряне, – каждый народ в своих городах, где живут они» (4 Цар., 17:29). Кажется, что даже сами имена этих антропоморфных божеств источают некую угрозу:

    «Вавилоняне сделали Суккотбеноф, Кутийцы сделали Нергала, Емафяне сделали Ашиму, Аввийцы сделали Нивхаза и Тартака, а Сепарваимцы сожигали сыновей своих в огне Ардамелеху и Анамелеху, богам Сепарваимским. Господа они чтили, и богам своим они служили по обычаю народов, из которых выселили их».

    То, что ассирийцы шли на войну по воле своих богов, подтверждается фразой, которую произнесли послы Синаххериба представителям Езекии после осады Лахиса: «Господь сказал мне: «Пойди на землю сию и разори ее». Но, как постоянно подчеркивается в Ветхом Завете, бог Израиля сильнее бога Ассирии, поэтому, когда Синаххериб попытался осадить Иерусалим:

    «И случилось в ту ночь: пошел Ангел Господень, и поразил в стане Ассирийском сто восемьдесят пять тысяч. И встали поутру, и вот все тела мертвые. И отправился, и пошел, и возвратился Сеннахирим, царь Ассирийский, и жил в Ниневии. И когда он поклонялся в доме Нисроха, бога своего, то Адрамелех и Шарецер, сыновья его, убили его мечом, а сами убежали в землю Араратскую. И воцарился Асардан, сын его, вместо него».

    История последующих иудейских царей, правивших до распада Ассирийской империи, интересна тем, что прослеживается стремление некоторых из них угодить своим повелителям, приняв веру в ассирийских богов, а это равноценно отказу от всего, что для евреев было самым дорогим и священным, начиная со времен Моисея.

    Так, сын Езекии, Манассия, «делал неугодное в очах Господних», воздвигая жертвенники Ваалу. Более того, Манассия, который взошел на престол двенадцати лет, достигнув зрелого возраста, «провел сына своего чрез огонь, и гадал, и ворожил, и завел вызывателей мертвецов, и волшебников».


    «Уврачую отпадение их, возлюблю их по благоволению; ибо гнев Мой отвратился от них» (Ос.14:5)

    В дальнейших упоминаниях «всего воинства небесного», похоже, содержатся указания на вавилонскую практику наблюдения за небесными телами, благодаря чему вавилоняне составили астрономические таблицы, которыми позже воспользовались греки. Вероятно, еврейские священники быстро догадались о том, что переход к новой системе предсказания будущего угрожает их собственному положению. Поэтому они предсказывали самые ужасные бедствия, если их народ будет продолжать заниматься «ворожбой», и предупреждали его, что гнев Яхве достиг предела.

    «…вот, Я наведу такое зло на Иерусалим и на Иуду, о котором кто услышит, зазвенит в ушах у того. … И вытру Иерусалим так, как вытирают чашу – вытрут, и опрокинут ее; И отвергну остаток удела Моего, и отдам их в руку врагов их, и будут на расхищение и разграбление всем неприятелям своим».

    В конечном итоге еврейские пророки оказались правы, хотя и неизвестно, откуда они получили такие сведения – узнали ли непосредственно от бога; проявили смекалку и рассчитали политические события (в то время Мидия и Вавилония готовились восстать против Ассирии); или же написали свои пророчества уже после случившегося.

    Ветхозаветная версия падения Ассирии в целом верна. Империя Ашшурбанапала трещала по всем швам, ее враги поджидали подходящего момента, чтобы нанести окончательный удар, занимаясь тем временем тайной дипломатией. Судя по тому, что написано в Ветхом Завете (4 Цар., 20:12, 13), – Езекию явно приглашали принять участие в заговоре:

    «В то время послал Беродах Баладан, сын Баладана, царь Вавилонский, письма и подарок Езекии. <…> Езекия, выслушав их, показал им кладовые свои, серебро и золото, и ароматы, и масти дорогие, и весь оружейный двор свой и все, что находилось в сокровищах его; не оставалось ни одной вещи, которой не показал бы им Езекия в доме своем и во всем владении своем».

    Другими словами, сначала Езекия благосклонно отнесся к замыслу вавилонян напасть на Ассирию с помощью других вассальных царств. Этот план, возможно, предполагал нападение эламитов с востока, вавилонян с юга и сирийской коалиции (в которую входила и Иудея) с запада. Но главный советник Езекии, Исайя, названный пророком, переубедил своего царя, заставив его «выслушать слово Господа»:

    «Вот, придут дни, и взято будет все, что в доме твоем, и что собрали отцы твои до сего дня, в Вавилон; ничего не останется, говорит Господь. Из сынов твоих, которые произойдут от тебя, которых ты родишь, возьмут, и будут они евнухами во дворце царя Вавилонского».

    Очевидно, такого предупреждения оказалось достаточно, чтобы запугать старого царя и лишить его всех надежд на освобождение своей страны. Вскоре после этого сообщается, что Езекия почил с отцами своими и воцарился Манассия, сын его, вместо него. Когда же Вавилон поднялся и сверг ассирийцев, Иудея не входила в число заговорщиков и не добилась своего освобождения.

    Напротив, ее посчитали частью добычи, ведь победители практически мгновенно завладели всей бывшей империей. В состав этой империи входили и небольшие государства Палестины, поэтому евреи стали вассалами вавилонян.



    Глава 13. Величие Вавилона

    Ниневия пала, и Вавилон, в течение шестисот лет находившийся в подчинении у Ассирии, снова поднялся навстречу мировому могуществу. Ниневия, крупнейший город долины Евфрата, располагавшийся на берегах Тигра, никогда не теряла своего культурного влияния и, даже несмотря на ее разрушение по приказу Синаххериба, продолжала оставаться политическим и экономическим центром доэллинистической цивилизации. 

    Первый царь Вавилона, Хаммурапи, сделал этот город культурной столицей разрозненных городов-государств Месопотамии, и с тех пор он постоянно разрастался и превратился из скопления рыбацких хижин на краю болота в огромный город, окруженный неприступными стенами, которые в течение долгого времени называли одним из семи чудес света. 

    Согласно поздним древнегреческим историкам, Вавилон мог гордиться двумя достижениями архитектуры: своими стенами и Висячими садами. Нам известно, что город окружала двойная линия укреплений. Внешняя стена достигала 50 футов в высоту и 10 футов в ширину. За этим бастионом строители оставили пространство около 25 футов в ширину, которое, вероятно, служило площадкой для проведения парадов и местом сбора воинов, охранявших стены.

    Кроме внешней стены, военные зодчие соорудили еще более толстую внутреннюю стену, 20 футов толщиной, так что внешняя стена, площадка и внутренняя стена образовывали защитное сооружение около 50 футов шириной и 50 футов высотой. Основную проблему при обороне Вавилона представлял Евфрат, который протекал прямо посередине города, старая часть которого располагалась на восточном берегу, а новая – на западном. Об этом повествует Геродот, замечая между прочим, что река была широкая, глубокая и быстрая; вниз по течению городские стены расходились в стороны, а затем вновь смыкались. 

    Слабое место таких укреплений заключалось в том, что неприятельское войско ночью могло пройти на лодках, минуя укрепления на реке, и проникнуть прямо в сердце города. Навуходоносор попытался исправить этот недостаток, построив мощную крепость к северу от города (откуда и осуществлялись основные нападения на Вавилон) и отведя воды Евфрата по каналу в глубокий ров, окружавший городские стены.


    «Я слышал о тебе, что дух Божий в тебе и свет, и разум, и высокая мудрость найдена в тебе» (Дан.5:14)

    Основным центром политической жизни города был дворец Навуходоносора – самая великолепная царская резиденция того времени. Центром же религиозной деятельности служил равный ему по значимости храм бога Мардука. Это был главный храм Мардука, с медными воротами и внутренними святилищами, в которых располагались ложе, на котором ночью возлежала жрица (на тот случай, если богу понадобится женское общество) и золотая статуя 18 футов высотой. Кроме этого, Мардуку были посвящены еще 55 храмов, а другим богам, включая и Иштар, – 43. Всего в городе насчитывалось несколько сотен различных святилищ.

    Коммерческая активность делового центра сосредотачивалась преимущественно по берегам реки, служившей основной магистралью, ведущей с севера на юг к Малой Азии и к Шумеру. Реку пересекал единственный каменный мост, плиты которого ночью убирали, чтобы, как считали некоторые авторы, жители не слонялись по нему без дела и не грабили соседей. Вероятнее же всего, это делалось для того, чтобы «контрабандные» товары не провозились из нового города и провинции в старый.

    Старая часть Вавилона представляла собой скопление домов из необожженного кирпича, тянущихся вдоль извилистых улочек, и в этом отношении мало чем отличалась от современных селений Ирака. Дома были без окон, улицы без мостовых. Однако Навуходоносор строил далеко идущие планы по усовершенствованию облика своей столицы.

    Он приказал разрушить трущобы по соседству со своим дворцом и основными храмами и построить великие ворота Иштар и проходящую через них Дорогу процессий. Кроме того, он задумал разбить парк на возвышении, чтобы его могли видеть все жители столицы. Этот парк прославился как Висячие сады, которые Навуходоносор якобы создал в знак любви к своей супруге Амитис, дочери мидийского царя.

    Существовали ли на самом деле такие сады, висящие в воздухе, или это всего лишь легенда, записанная греческими историками уже через много лет после падения Вавилона? С одной стороны, Геродот, посетивший город в V в. до н. э., примерно через столетие после правления Навуходоносора, ничего не сообщает о них. Но с другой – некоторые историки дают детальное их описание, и наиболее полное принадлежит Диодору Сицилийскому:

    «Сад составлял 100 футов в длину и 100 футов в ширину; он возвышался рядами, напоминающими театр. Под террасами располагались своды, которые принимали на себя вес сада со всеми растениями; самый верхний свод, 75 футов в высоту, являлся самой высокой частью сооружения и располагался на одном уровне с городскими стенами.

    Крыши сводов, поддерживающих сад, были сооружены из каменных балок длиной около 16 футов; их сначала покрывали камышом, заливали густой смолой, а затем клали два ряда обожженного кирпича, скрепленных цементом; сверху же их покрывали свинцом, чтобы влага из почвы не просачивалась сквозь крышу.

    На такие крыши насыпали столько плодородной почвы, чтобы хватило посадить с корнями самые большие деревья. Землю разравнивали и все пространство густо засаживали деревьями разного рода. Галереи возвышались одна над другой, и там, где их освещало солнце, располагались многочисленные царские ложи. В верхней галерее были проведены желоба для отвода воды, которую в обилии поднимали насосами из реки, хотя никто не видел, как это делалось».

    Висячие сады, считавшиеся одним из прославленных семи чудес света, возбуждали такое любопытство, что немецкие археологи, исследовавшие развалины города, стремились, прежде всего, найти доказательства их существования. Важным указанием служили упомянутые Диодором каменные своды с арками и особая система орошения, позволявшая поднимать воду в самую высшую точку садов.

    Если счесть фантазией арабские легенды о садах, парящих в воздухе, то рассказу Бероса, вавилонского историка, можно вполне доверять, ведь «висячим садом» κρεμαστός κήτος, он, вне всякого сомнения, называл небольшой парк, разбитый на крыше здания, – приблизительно такой же, как в описании Диодора.

    Поэтому неудивительно, что Роберт Кольдевей с таким энтузиазмом воспринял открытие уникального сводчатого здания в районе южной цитадели Вавилона. Он сделал вывод, что это остатки тех самых знаменитых Висячих садов: ведь за исключением подпорок моста это было единственное каменное сооружение (Диодор особо упоминает каменные балки, образующие своды крыши и одновременно настил для садов.

    Кроме того, был найден необычный колодец, состоявший из трех сообщающихся между собой шахт, центральная из которых имела квадратное сечение, а две по бокам были прямоугольными. Предполагается, что подъемник с закрепленными на нем кожаными ведрами опускался в одну из боковых шахт, после чего ведра проходили под центральным колесом и поднимались по соседней боковой шахте.

    Скорее всего, наверху ведра опрокидывались, и вода выливалась в желоб, после чего они проходили над верхним колесом и снова опускались в колодец. Таким образом, это был замкнутый цикл. Наверху, вероятно, располагался еще один подъемник, доставляющий воду из желоба на стену и на верхнюю галерею, как предполагал Диодор; но доказательства существования второй части водоподъемной системы, разумеется, до нас не дошли. Центральная шахта, по всей видимости, служила вспомогательным туннелем, по которому рабочие спускались вниз, исправляя неполадки в работе нижней части механизма.

    Эти находки пробудили необычайный интерес публики к раскопкам, и с тех пор ассириологи не могут пожаловаться на недостаток внимания. Но хотя археолог Роберт Кольдевей не сомневался в том, что он обнаружил остатки знаменитых Висячих садов, Уоллис Бадж, заведующий египетским и ассирийским отделами Британского музея, был почти так же уверен, что сады эти – исключительно плод воображения древнегреческих сочинителей. Кольдевей доказывал свою точку зрения при помощи цитат из Бероса, Ктесия, Страбона, Диодора и Курция Руфа; Бадж возражал ему цитатами из Филона Византийского, Антипатра Сидонского, Гигина и Плиния.


    «И народы сии будут служить царю Вавилонскому семьдесят лет» (Иер.25:11)

    Между прочим, первым Висячие сады в списке чудес света упомянул именно Филон Византийский. Интересно, что он ничего не говорит о великом храме, вавилонском зиккурате. Но это и неудивительно: к тому времени, когда Филон составлял свой список, это грандиозное семиэтажное сооружение давно уже лежало в развалинах.

    Его руины видел еще завоевавший Вавилон Александр Македонский, отдавший приказ их расчистить. Страбон утверждает, что великий полководец выдал для этого 600 тысяч поденных выплат. По одному этому можно судить, что библейское описание Вавилонской башни не было таким уж преувеличением.

    «И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжем огнем. И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола вместо извести. И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес…». Прототипом легендарной башни, описанной в Книге Бытия, скорее всего, был величественный вавилонский зиккурат, посвященный богу Мардуку.

    Это известное святилище прославилось как «Дом основания неба и земли». Согласно Геродоту, оно состояло из восьми поставленных друг на друга башен, каждая из которых имела свой цвет; венчал их храм бога. Это сооружение устремлялось в небо на 297 футов и, таким образом, было самым высоким и грандиозным сооружением своего времени.

    Для евреев в изгнании это был символ ненавистных Вавилонских поработителей и их торжествующего бога. Библейское повествование о разрушении вавилонской башни представляет собой смешение реальных фактов и легенд. Историческая башня была разрушена по приказу ассирийского царя Синаххериба в 688 г. до н. э.; но впоследствии еврейские составители священных книг по-своему истолковали это событие, сделав его подтверждением своей религиозной концепции.

    Как и в случае со многими другими ветхозаветными легендами, некоторые критики эпохи рационализма и историзма XIX в. подвергали сомнению сам факт существования Вавилонской башни. По этому поводу многие археологи и историки вели бесплодные споры, пока одна из глиняных табличек не расставила все по местам.

    В 1876 г. Джордж Смит, известный молодой ученый, обнаруживший «халдейскую» версию легенды о Всемирном потопе, опубликовал в журнале «Атенеум» письмо, в котором утверждал: «Я нашел вавилонский текст о храме Бела в Вавилоне; поскольку моя предстоящая поездка в Ниневию не оставляет мне времени для полного перевода документа, я подготовил краткий пересказ для читателей, дающий общее представление о структуре и размерах сооружения».

    Это утверждение представлялось во многом слишком темным и загадочным, поскольку Джордж Смит не приводил никаких доказательств и ничего не сообщал об источнике текста. Если бы не известность автора (сравнимая с популярностью авторов современных бестселлеров), текст, возможно, сочли бы фальсификацией. Но никто не посмел усомниться в правдивости любимого ученика и соратника самого Генри Роулинсона, и потому многие исследователи проявили искренний интерес к опубликованному тексту. Особенно потрясали воображение размеры башни:

    «Основными мерами вавилонян были локоть, равный приблизительно одному английскому футу и восьми дюймам, а также гар или са, равный двенадцати локтям или же двадцати английским футам; но использовались также измерения в ячменных зернах, распределенные по шестидесятеричным разрядам;

    Так, первое упоминаемое число 11.33.20 состоит из 11 х 3600 + 33 х 60 + 20 ячменных зерен, что в целом дает 39 600 ячменных зерен или 1155 футов и 7 дюймов. Ячменное зерно у вавилонян служило эталонной единицей, и по этой причине его иногда использовали при измерении длины, не прибегая к другим мерам».

    Интересно отметить, что «ячменное зерно» (barleycorn) почти до конца XIX в. было полуофициальной единицей измерения длины и в Англии. Три ячменных зерна равнялись одному дюйму (2,54 см). Так что же это была за табличка, которую якобы видел молодой археолог? Спросить у самого Джорджа Смита так и не представилось возможности. Сразу же после публикации письма он отправился в Багдад и в том же году умер от «чумы» тридцати трех лет от роду, как и его спутник, двадцативосьмилетний финский археолог Шарль Энеберг. 

    Столетие тому назад археология была довольно опасным занятием. Но через несколько лет после смерти Смита табличка вновь всплыла из мрака неизвестности и была предложена музею по весьма, как тогда говорили, «экстравагантной цене», поэтому совет попечителей отказался купить ее. В результате она досталась Лувру, где и по сей день является предметом гордости его восточной коллекции.

    Табличка эта подлинная, и на ней самим писцом обозначена дата – 26 день месяца Кислимму 83 года Си-лу-ку. В переводе на наше летоисчисление это 12 декабря 229 г. до н. э. В этом небольшом документе (7,5 дюйма в длину и 3,5 дюйма в ширину) приводятся размеры всех семи частей сооружения. Основание нижней части составляло 300 на 300 футов, то есть около 10 тысяч квадратных ярдов, и 110 футов в высоту.

    Верхняя из семи частей была 80 футов в высоту, 70 – в ширину и 50 – в высоту. Общая высота равнялась 300 футам, поэтому на плоской равнине Вавилонии сооружение можно было увидать на расстоянии в 60 миль из любой точки и, возможно, даже с того места, где сегодня на берегу Тигра располагается Багдад.

    Другой, более древний документ проливает свет на подробности постройки зиккурата, который в Библии назван Вавилонской башней. Данный текст приписывается Набопаласару, основателю Нововавилонского царства и отцу Навуходоносора. В ней говорится:


    «И застроят опустевшие города и поселятся в них, насадят виноградники и будут
    пить вино из них, разведут сады и станут есть плоды из них» (Ам.9:14)

    «Что же до храмовой башни Вавилона, Эль-Темен-Ан-Ки, еще до моего времени обветшавшей и обрушившейся, то владыка Мардук повелел мне заложить ее основание в сердце земли и вознести ее вершину к небесам. (Ср. Быт., 11:3: «И сказали они: построим себе город и башню до небес…») Я приступил к делу, я изготовил кирпичи и обжег их.

    Словно низвергающиеся с небес потоки дождя, которые невозможно измерить, словно могучий разлив реки, я сделал так, чтобы из Арабту доставили битум и асфальт. По совету богов Шамаша, Ады и Мардука я принял решения и хранил их в своем сердце: я сохранял размеры в своей памяти, словно сокровище.


    1 ... 12 13 14 15 16 ... 20             















    Категория: ВАВИЛОН. РАСЦВЕТ И ГИБЕЛЬ | Добавил: admin (04.11.2016)
    Просмотров: 264 | Рейтинг: 5.0/1