Главная
МЕНЮ САЙТА
КАТЕГОРИИ РАЗДЕЛА
БИБЛЕЙСКИЕ ПРОРОКИ [20]
БИБЛЕЙСКИЙ ИЗРАИЛЬ [20]
ИУДЕЙСКИЕ ДРЕВНОСТИ [15]
ИСТОРИИ ВЕТХОГО ЗАВЕТА [15]
ТОЛКОВАНИЯ ПРОРОКОВ [250]
ЗОЛОТАЯ ЧАША СЕМИРАМИДЫ [50]
ВЕЛИКИЙ НАВУХОДОНОСОР [30]
ЦАРЬ НАВУХОДОНОСОР [20]
ЛЕГЕНДАРНЫЙ ВАВИЛОН [20]
ВАВИЛОН. РАСЦВЕТ И ГИБЕЛЬ [20]
БИБЛИЯ
ПОИСК ПО САЙТУ
СТРАНИЦА В СОЦСЕТИ
ПЕРЕВОДЧИК
ГРУППА СТАТИСТИКИ
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ
ДРУЗЬЯ САЙТА
  • Вперёд в Прошлое
  • Последний Зов

  • СТАТИСТИКА

    Главная » Статьи » 1. ВАВИЛОНСКИЙ ПЛЕН » ВЕЛИКИЙ НАВУХОДОНОСОР

    Великий властитель Навуходоносор. 13

    Глава 4

    Странная, звучная тишина стояла в коридорах дворца. Рахим-Подставь спину отложил меч, прислушался.

    Потрескивали факелы, долетали шорохи, внизу что-то поскрипывало - то ли дверь поигрывала на ветру, то ли кто-то ступал по ступенькам. Ночь в городском доме царя Вавилона всегда полнилась звуками. За каждым шорохом требовалось проследить, понять, кем или чем был рожден, зачем смущает покой стражников. Дело было привычное, уже который десяток лет охраняет Подставь спину покой правителя. Чего только не насмотрелся за это время.

    По ночам он чувствовал себя бодро. Подставь спину никогда не был соней, а к старости ему хватало пары часов, чтобы вновь обрести свежесть, почувствовать силу, охоту к службе. Место свое в нише, напротив дверей в опочивальню господина он обжил давным-давно. Они не мешали друг другу, разве что царь позволял себе иной раз справиться, когда и где случилось то или иное событие. Так, ночь за ночью и приближались к судьбе - господин вспоминал о своем, слуга о своем.


    «И укреплю его как гвоздь в твердом месте; и будет он как седалище славы для дома отца своего» (Ис.22:23)

    Приказ об отъезде застал Рахима-Подставь спину врасплох. Как объяснил декум Шаник-зери, мчаться придется быстро, маршрут проложен по пустыне с выходом на Евфрат повыше Сиппара, при этом с царевичем и старшими военачальниками будет следовать особый груз на верблюдах. Более того, возможно, придется брать с бою оазис Тадмор. Его, Рахима-Подставь спину, по личному распоряжению Навуходоносора отрядили в десяток личных телохранителей.

    - Поедешь на верблюде. Так что, парень, поспать на ходу не придется, в конце разговора утешил его Шаник. - Своего египтянина придется посадить на цепь и отправить с колонной царских пленных. А то продай мне своего Мусри. Больно он жилистый и крепок, как вол.

    Рахим выругался сквозь зубы, помянул Нергала, потом уже, взяв себя в руки, с некоторым даже вызовом спросил.

    - С чего вдруг такая горячка? Вроде бы собирались на Тир топать...

    Шаник глянул через плечо в одну сторону, потом в другую, затем шепнул Подставь спину на ухо.

    - Царь в Вавилоне отправился к предкам. Наш дед-защитник Набополасар... Смекаешь?

    Куда уж ясней! Нашел момент, старый хрыч!.. Рахим даже руки от бессилия опустил. Лично он к старому царю никакой неприязни не испытывал, даже уважал - хозяин был что надо. Взнуздал этих вавилонских гордецов так, что никто пикнуть не смел. Себя не щадил, армию берег, насчет добычи всегда держал слово. Жаль только, что помер не вовремя.

    - Так как насчет твоего Мусри? - повторил Шаник-зери и прищурился. Может, продашь? Тебе он за так достался, а я хорошую цену дам.

    - Нет! - Подставь спину решительно мотнул головой и отвернулся от декума.

    - Как знаешь, - вздохнул тот и пошлепал нагайкой по ладони. - Тогда отправляй эту падаль в общей колонне. Рабов на кузнечном дворе сковывают, подсказал он и зло прищурился. - А то продай, лучше будет.

    - Нет! - с прежней решимостью ответил Рахим.

    Декум был здоровенный мордастый верзила, исконный вавилонянин, из состоятельной семьи. В армию пошел охотно, скоро выбился в начальники помог родственник, магнат Хашдия. Добычи за последние годы нагреб достаточно, отличался редкой необузданностью в отношении новобранцев, однако после того, как Навуходоносор ввел в армии строгие порядки, исключавшие избиение солдат без решения особого суда, кулаки начал придерживать. Что говорить, мечом Шаник работать умел... Конечно, нарвись на Подставь спину, Рахим быстро снес бы ему голову. Нергал бы его побери, Шаник теперь не отстанет! Откажешь - долго будет помнить. Злопамятный...

    Больше всего на свете Рахиму не хотелось продавать своего Мусри. Он уже собирался довесок ему купить, бабу какую-нибудь подешевле, а тут, как назло, опять в поход. Мусри понравился Рахиму стойкостью и упрямством когда его пороли, он не визжал, как многие, не вопил о пощаде, не восхвалял истошным голосом имя господина, только зубами скрипел.

    Был египтян простоват - всякий раз, когда царевич спускался в хозяйственный двор, чтобы отдать распоряжение, а то просто поболтать с воинами или заняться воинскими упражнениями, египтянин тут же падал ниц. Бел-Ибни и других приближенных к правителю вельмож встречал, стоя на коленях. Сначала над ним смеялись, потом перестали обращать внимания, и он лежал или стоял, ожидая приказаний, пока Рахим не бил его в ребра босой ногой - что разлегся, вставай, пора работать.

    С другой стороны раб был себе на уме и все норовил назвать Рахима хозяином. Тот сначала поправлял его, потом махнул рукой - что толку спорить с варваром! Кроме того, Мусри знал толк в имуществе. Стоило Подставь спину пригнать на двор приобретенную в Хамате арбу, как раб, осмотрев повозку, без понуканий снял ободья, проверил спицы и оси, смазал их маслом, получаемым из напты, подремонтировал клетку для клади, потом занялся сбруей.

    За мулом Мусри ухаживал так, что скоро воины из отряда отборных начали поручать ему своих скакунов. Однажды Навуходоносор, прискакавший на своем черном громадном жеребце, не глядя бросил ему поводья. Не дождавшись, пока египтянин примет их, царевич соскочил с коня. Раб лежал, упершись лбом в горячую, прокалившуюся за день пыль.

    - Чтоб тебя!.. - в сердцах выругался Навуходоносор и позвал конюха-лидийца, тоже захваченного под Каркемишем. Уже со ступенек он бросил поднявшему голову египтянину. - Смотри, лоб не отбей. Ловчее надо поворачиваться, иначе награду не заслужишь...

    С того дня, когда сын вавилонского фараона заговорил с ним, Мусри стал совсем задумчивый. Правда, на исполнении обязанностей это никак не отразилось, руки у него были золотые, приученные ко всякому труду. Тюки он увязывал куда ловчее своего хозяина, знал куда больше узлов, позволявших довести кладь в целости и сохранности, молча, не отказываясь, обучал халдеев-крестьян, попавших в состав отборных, новым способам завязывания веревок.

    Шаник-зери как-то предупредил Подставь к спину.

    - Смотри, Рахим, когда раб проявляет столько усердия, значит, он задумал сбежать от хозяина. Ты приглядись, не для себя ли он готовит повозку?..


    «Из праха подъемлет Он бедного, из брения возвышает нищего, посаждая с вельможами,
    и престол славы дает им в наследие; ибо у Господа основания земли» (1Цар.2:8)

    Декум держался с Рахимом на равных, не изводил его мелочными придирками, требовал подарков, как от Иддина-Набу, красивого грустного парня, ушедшего в поход по причине разлада с родственниками. Рахим считался в составе отборных любимчиком царевича, порой злопыхатели посмеивались ловко ты, Рахим, во время штурма Ниневии изловчился шлепнуться в грязь.

    Подобные разговоры вызывали глухое раздражение у молодого парня - что бы вам отведать египетских плетей! Этот умелец Мусри очень ловко обращался с бичом, умел кончиком с медным набалдашником добираться до самых нежных мест. Врез(л по яйцам так, что невольно взвоешь! Воистину золотые руки!..

    Семья Рахима-Подставь спину относилась к сословию мушкенум или шушану. Это были царские данники, которые за надел земли были обязаны служить в войске либо участвовать в общественных работах. Рассчитывать на долю в наследстве Подставь спину не приходилось - по закону семейное имущество делилось только среди трех старших сыновей.

    Рахим был четвертый, его ждала трудная доля арендатора. Мог в храмовые рабы ширку податься... Даже войско не светило ему, потому что у отца Бел-Усата не было денег, чтобы, как того требовал обычай, снарядить младшего сына на войну, а позориться тот не хотел. Отцовское оружие, доспехи и снаряжение достались старшему, ушедшему в войско вместо постаревшего отца.

    Теперь он служил во вспомогательных отрядах где-то в Вавилонии. Рахим был послушен воле родителя, трудился безропотно и все прикидывал, как бы ему вывернуться. Уйдешь в арендаторы, будешь вечно впроголодь сидеть, да и без собственного земельного надела что ты за человек. Одно слово - рыбак! Сорная трава...

    Каждый кому не лень может дернуть тебя за стебель и швырнуть в яму, где перегнивала всякая дрянь. Пусть здоровое зерно прорастает, пусть сыплет ячменем, кунжутом или финиками, а его удел удобрять землю? Обиды Рахим переживал молча, научился, работая в поле, таить гнев. На людях помалкивал, но порой, на безлюдье, вопил и плакал, как осленок, отделенный от матушки-ослицы.

    Боги, великие боги, за что мне такие напасти? Еще жить не начал, а радости не изведал, куда ни гляну - злое да злое. Много ли мне надо?.. Была бы сыт, в доме достаток, детишек побольше, чтобы было кому позаботиться после ухода к судьбе. Неплохо бы добрую и работящую жену, чтоб, глядя на нее, печень радовалась... 

    Перед самым походом на Ниневию, в который собирался старик Набополасар, отец вызвал его и сообщил, что богатый сосед предлагает Рахиму пойти в армию вместо его сына. Дело тонкое, предупредил Бел-Усат, язык надо держать за зубами. Тот увечен и хил, а соседу стыдно перед согражданами, вот он и берется одеть и обуть Рахима, купить ему лук и положенное количество стрел.

    - А кожаный панцирь, поножи, съестные припасы, смену белья? - спросил Рахим.

    Отец отвел глаза.

    - Дареному мулу в зубы не смотрят, - наконец ответил он. - Возьмешь недостающее в бою.

    - Как же с платой за наемника? - Рахим настойчиво пытался выяснить, куда пойдут денежки, которые отец получит за него. - Неужели ты даже из них не выделишь мне долю?

    - Налоги надо платить, за воду надо платить... - Бел-Усат опустил голову.

    Рахим был поражен до глубины души.

    - Ты оставляешь меня ни с чем? Ты лишаешь себя спокойствия после смерти?

    - У меня три старших сына, они будут чтить меня... - глухо ответил он.

    - Но если будут поминать четыре сына - это надежней, - он попытался убедить отца. - Ты можешь быть уверен, что в подземном мире Эрешкигаль я никогда не оставлю тебя без тарелки каши.

    - А кто в этом мире заплатит за меня налоги? - спросил отец. - Ты?..

    - Как знаешь, - ответил Рахим-Подставь спину. - Я согласен, можешь составлять контракт.

    Так он лишился родительского дома и никаких обязательств по отношению к семье с того дня, как был подписан договор, больше не имел. Чувств тоже... Что сделано, то сделано, теперь он был сам по себе, одна надежда на паршивый лук и десяток камышовых стрел. Вот какие мысли сидели в голове, когда он в колонне лучников, босой, в штопаном плаще - мать пожалела его и выделила кое-что из собственного имущества - шагал в сторону Субарума. Так в Вавилонии называли Ашшур.

    Мир оказался не без добрых людей. Защищавший его щитоносец, веселый бородатый дядька, пьяница и увалень, каких мало, помог подремонтировать лук, поделился поножами, обучил нехитрым солдатским премудростям, как работать мечом, дротиком, когда и каким образом выказывать перед начальством прыть, а когда лучше опустить голову, понурить плечи. Вообще, учил он юнца, держись от начальства подальше, голова целее будет.


    «И вот, по малом времени, даровано нам помилование от Господа Бога нашего, и Он оставил у
    нас несколько уцелевших и дал нам утвердиться на месте святыни Его» (Ездр.9:8)

    Рахим был молод, силен и очень ловок, в ту пору Набополасар не жалел средств на подкорм своей армии и спустя месяц, поучаствовав в паре стычек, сохранив жизнь, Рахим воспрянул духом. Оказалось, в армии можно было не только выжить, но и неплохо заработать. Главное, не зарываться, но и не зевать хватать ту девку, которую можно будет с прибылью сбыть работорговцам.

    Не красотку - это дело рискованное. Такую сразу могут отобрать царские евнухи или подручные старших начальников. Лучше невзрачную на вид, с грубыми шершавыми ладонями, большими ступнями, с целыми, желательно, лошадиными зубами, крепкую в бедрах. Одним словом, работницу...

    Боги помалкивали, ждал своего часа и Подставь спину. Вот, казалось, на двадцать пятом годку и ему выпал огрызок счастья - достался раб, кое-какое имущество приобрел. Любимчик правителя!.. Кто же вам мешал с поддельной грамотой мчаться мимо вражеского стана, терпеть побои. Хвала богам, что зубы удалось сберечь...

    От безысходности стало совсем грустно - ещё бы неделю посидели в Дамаске, и отправился бы Мусри с караваном, в котором везли войсковую добычу, в Вавилон. Ехал бы, прикованный к арбе, среди подобных ему пленников, вез бы имущество, сопровождавшие обоз воины по вечерам охраняли бы их. Все, как полагается. Теперь как быть?

    На арбу ещё половина не погружена, не увязана, ещё в Дамаск на базар надо ходить, прикупить то, это. Кто пойдет? Мусри? Стоит ему выйти за ворота цитадели, где располагались отборные, он тут же сбежит... В этом Шаник-зери прав, потому и наглеет, ждет, когда судьба возьмет Рахима за горло, а ведь он, Рахим, постоянно возносил молитвы. В день почитания бога у него радость, день шествия богини - для него и благо, и польза, славить царя - ему блаженство.

    Поручить чужому упаковать добро и довезти его до Вавилона? Где же такого честнягу найдешь, чтобы тот не попользовался хозяйским добром. Даже если отыщешь, сколько это будет стоить?.. За что смертный страх терпел, спросил себя воин? Чтобы добытое добро в чужие руки утекло?..

    Вот и Шаник-зери!.. Такую цену за раба назначил, хоть стой, хоть падай. Совсем задешево захотел получить крепкого работника. Знает, что Рахиму деваться некуда.

    Была вторая дневная стража. Зубцы на стенах и башнях цитадели, установленные над воротами штандарты, обвисшие полотнища флагов подрагивали в струящемся знойном воздухе. Небо было чистое, высокое, через раскрытые ворота была видна лазурная полоска воды и редкие пятна озер, разбросанных на восход от Дамаска, городские предместья, широкими округлыми крылами раскинувшиеся по обеим берегам реки. С другой стороны над местностью, над низкой крепостной стеной возвышалась снеговая шапка Хермона. Повсюду толстоватые иглы кипарисов, метелки пальм... Благодатный край, богатый, его только тиранить и тиранить...

    Рахим отправился на хозяйственный двор, где возле его арбы копошился полуголый, в набедренной повязке, Мусри. Силен, вражина, вон как мослы выпирают. Наверное, здесь его Шаник и присмотрел.

    Рахим сел в тень возле колеса, загрустил.

    Как же не вовремя умер старый черт, решил он. Чтобы ему ещё неделю пожить!.. Видно, Рахиму на роду написано сидеть в грязи и хлебать жидкую кашу. Об этом думать не хотелось, на душе сразу стало горько. Рахим смачно сплюнул в белесую летучую сирийскую пыль. У них в Вавилоне и земля другая, и пыль другая...

    В память полезла первая встреча со стариком Набополасаром, когда он, Рахим, переполненный незабываемым ликующим восторгом, выкрикивал здравицы в честь здравствующего царя. Вспомнилась осада Ниневии - он в тот момент поскользнулся и шлепнулся в грязь, а вроде бы вышло так, что он спину подставил царевичу. Тот перебежал по нему, как по мостку, бросился в пролом.

    Кто-то ещё попытался воспользоваться неожиданной подставой, однако Рахим тут же скинул наглеца и помчался вслед за принцем. Кому теперь признаешься - очень хотелось посмотреть на него. Зачем он в самое пекло суется? Добычу к его шатру отборные приведут, с ними особенно не поспоришь. Попробуй какой-нибудь простой лучник или обозник возразить Шанику - вмиг пары зубов не досчитаешься! Потом можешь правду искать. Найдешь ли? У Шаника в каждой эмуку по родственнику.

    Нет, с таким, как Набополасар можно было воевать. Зачем только он отправился к судьбе в такое неподходящее время. И с сынком его - этот вообще обладал потрясающим иллану. Вся армия только и говорила - царем станет, поведет армию на юг, на приморские города. О их богатствах такие россказни среди солдат ходили, что голова кружилась. Было бы за что рисковать... После Каркемиша воины здорово поправили свои хозяйственные дела. Только, оказывается, все это пустое. Как вон та тучка в небе...

    Он глянул вверх. Единственное, заплутавшее в небе облачко, сползшее с вершины Хермона, стремительно таяло в пронзительной синеве. Совсем, как его мечты на безбедную, сытую жизнь после возвращения из похода... Пустить арбу в колонне без сопровождающего раба, с которого можно потом спросить? Разворуют...

    - Хозяин...

    Тень Мусри упала на Рахима, тот стоял возле колеса и вопросительно смотрел на господина.

    - Надо в город идти, веревки кончились...


    «Мышцы царя Вавилонского сделаю крепкими и дам ему меч Мой в руку, мышцы же фараона
    сокрушу, и он изъязвленный будет сильно стонать перед ним» (Иез.30:24)

    Рахим-Подставь спину долго смотрел на строптивого египтянина, до сих пор называвшего владельца хозяином. Прав Шаник - пусти его одного на базар, непременно убежит... Может, действительно лучше продать декуму. Все в душе перевернулось от одной только мысли, что придется расстаться с так дорого доставшейся ему двуногой тварью. Крепкой, выносливой, работящей... Ну, продаст он его за гроши, а куда добро, груженное на арбу, девать? Выть хотелось от безысходности.

    - Послушай, Мусри, у тебя на Большой реке было хозяйство? Жена, дети?..

    Смуглый полуголый человек, длинный, мосластый, вздрогнул, начал часто моргать, потом вздохнул.

    - Все было, господин, - тихо ответил он. - Жена была, дочка... Звали Мутемуи. Хорошенькая... Как пальмочка.

    - Сам ты из каких? - спросил Рахим.

    - Из послушных призыву. Меня звали Хор, я арендовал надел в Дельте.

    - Жену как звали?

    - Хнеумхе.

    - Не выговоришь!.. - в сердцах сказал Рахим. - Все у вас не как у людей. Почему была? - молодой халдей вскинул голову повыше.

    - Утонули, - голос у раба дрогнул. Он как-то нелепо развел руками. Переправлялись в грозу через протоку, лодка перевернулась...

    Он замолчал, тоже уставился в прозрачную небесную лазурь. Что уж он там усмотрел, Рахим так и не догадался.

    - Ну и?.. - нарушил молчание хозяин.

    - Заложил надел, потратился на похороны. Жаль их было, места себе не мог найти... Когда начальник стражи послал призыв, пошел на войну. Поставили присматривать за пленниками. А-а, мне было все равно, за кем присматривать, - египтянин махнул рукой.

    - Меня в поход посылают, - неожиданно признался Рахим. - А декум требует, чтобы я тебя ему продал.

    - Тебе решать, хозяин, - помрачнел Хор.

    - Что тут решать? - Рахим поднялся с земли, отряхнул хитон. - Пошлешь тебя с арбой до Каркемиша, ты сбежишь по дороге. Продашь на сторону хозяйское добро и был таков.

    Египтянин промолчал, насупился.

    - Вот видишь, - укоризненно заключил Рахим и направился в сторону каменного дома, в котором остановился царевич.

    - Что такой грустный, Рахим? - чей-то голос отвлек его от печальных мыслей.

    Солдат обернулся. На ступенях бокового входа стоял Бел-Ибни. Старик был домашнем халате, на ногах красные туфли с загнутыми вверх носками. Рахим подтянулся, потом невольно развел руками, почесал босой ногой щиколотку.

    - Приказали в поход собираться.

    - Что из того, - пожал плечами царский уману. - Мне тоже предписано быть в полной готовности. Вот какое у меня к тебе дело, - уже деловым тоном продолжил советник. - Я смотрю, у тебя на арбе осталось свободное место. Не мог бы ты мою поклажу доставить в Вавилон? Пусть твой раб заодно присмотрит за моими тюками, о цене мы договоримся.

    - О цене договориться недолго, - усмехнулся Рахим, - только как я потом расплачусь с вами, когда Мусри сбежит со всем добром?

    - Полагаешь, он решил дать деру?.

    - Что тут полагать, он и так без конца небо разглядывает. Того и гляди упорхнет...

    - Клейменный? - Старик явно не мог поверить, что раб может попытаться сбежать от хозяина.

    - Кто это решил упорхнуть из моего войска? - спросил Навуходоносор, выходя на ступеньки.

    - Раб-египтянин, которого добыл Рахим, - откликнулся советник.

    Царевич хмыкнул.

    - Отправь его с колонной пленных, наденут железный ошейник - куда он денется.

    - Да, господин! - Рахим неожиданно вышел из себя. - Кто тогда доставит мое добро в Вавилон?!

    Навуходоносор засмеялся, подмигнул Бел-Ибни.


    «Тяжкими смертями умрут они и не будут ни оплаканы, ни похоронены; будут навозом
    на поверхности земли; мечом и голодом будут истреблены» (Иер.16:4)

    - Самое время, уману, проверить твои слова насчет силы закона и собственности. Ты найми его, чтобы он вместе с хозяйской поклажей, доставил и твой груз. Я буду свидетелем. Посмотрим, хватит ли у него смелости воспротивиться воле богов и нарушить договор.

    Не слушая возражений Рахима, он приказал.

    - Давай сюда своего Мусри, - потом царевич погрозил пальцем воину. - У тебя, Рахим, оказывается, меткий глаз на сметливых и работящих рабов. В следующий раз ты пойдешь отбирать мою долю добычи.

    Рахим бросился исполнять приказание, приволок своего египтянина.

    Увидев стоящих на пороге царевича и его советника, египтянин сразу рухнул на колени, громко стукнулся лбом о каменные ступени.

    - Послушай, Мусри, - обратился к нему Бел-Ибни. - Я хочу нанять тебя, чтобы ты доставил мои тюки в Вавилон. Они поместятся на повозку вместе с хозяйскими вещами. Я добавлю ещё одного мула и пусть он катит с обозом до Евфрата, а там спустится вниз по течению на калакку. Я хорошо заплачу.

    В этот момент Рахим обращаясь к самому себе обречено добавил.

    - Если он сбежит по дороге, тогда мне до конца моих дней с вами не расплатиться.

    - Ты сбежишь по дороге? - обратился к Мусри царский советник. - Если тебе достанется треть платы за прогон?

    - Половина, - тут же откликнулся раб.

    Бел-Ибни вопросительно посмотрел на Рахима. Мусри поднял голову, тоже уставился на хозяина. Тот почесал затылок, потом кивнул. Раб вновь уткнулся носом в ступеньку.

    Наступила тишина. Вавилоняне некоторое время рассматривали его затылок, на котором узлом были завязаны длинные, иссиня черные волосы.

    - Ну, навалялся? - спросил Навуходоносор и носком сандалии потыкал раба в ребра. - Вставай.

    - Вот и хорошо, - сказал Бел-Ибни, когда раб поднялся, стряхнул пыль с колен. - Будем составлять контракт. Свидетелем соизволил быть сам правитель. Ты понял, Мусри?

    Тот кивнул и с прежней деловитостью поинтересовался.

    - Значит, сын Амона принимает на себя расходы моего господина и великого визиря, если с грузом произойдет беда?

    Вавилоняне переглянулись.

    - Ты не такой дурак, каким прикидываешься, - сказал Навуходоносор. Он помолчал, потом добавил. - Ладно, я принимаю на себя обязательство по возмещению ущерба.

    Затем правитель Вавилона внушительно предупредил Мусри.

    - Если попытаешься сбежать, тебя отыщут и подвергнут бичеванию. Будут бить до смерти, усвоил?

    Раб вновь рухнул ниц.


    1 ... 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 ... 30              


















    Категория: ВЕЛИКИЙ НАВУХОДОНОСОР | Добавил: admin (03.11.2016)
    Просмотров: 196 | Рейтинг: 5.0/1