Главная
МЕНЮ САЙТА
КАТЕГОРИИ РАЗДЕЛА
БИБЛЕЙСКИЕ ПРОРОКИ [20]
БИБЛЕЙСКИЙ ИЗРАИЛЬ [20]
ИУДЕЙСКИЕ ДРЕВНОСТИ [15]
ИСТОРИИ ВЕТХОГО ЗАВЕТА [15]
ТОЛКОВАНИЯ ПРОРОКОВ [250]
ЗОЛОТАЯ ЧАША СЕМИРАМИДЫ [50]
ВЕЛИКИЙ НАВУХОДОНОСОР [30]
ЦАРЬ НАВУХОДОНОСОР [20]
ЛЕГЕНДАРНЫЙ ВАВИЛОН [20]
ВАВИЛОН. РАСЦВЕТ И ГИБЕЛЬ [20]
БИБЛИЯ
ПОИСК ПО САЙТУ
СТРАНИЦА В СОЦСЕТИ
ПЕРЕВОДЧИК
ГРУППА СТАТИСТИКИ
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ
ДРУЗЬЯ САЙТА
  • Вперёд в Прошлое
  • Последний Зов

  • СТАТИСТИКА

    Главная » Статьи » 1. ВАВИЛОНСКИЙ ПЛЕН » ЦАРЬ НАВУХОДОНОСОР

    Навуходоносор II, царь Вавилонский. 5

    Незавершенная конструкция

    После Набопаласара империя и Вавилония четко осознавались как самостоятельные, отдельные части; единым целым их делал «царь Вавилонский», и только он. И всё же когда Набопаласар рассказывал о победе над ассирийцами, он ставил себе в заслугу лишь освобождение «своей страны», ни словом не упоминая о других народах Ближнего Востока, которыми стал править, уничтожив врага, бывшего прежде и их властелином.

    Сын исповедовал ту же доктрину, что и отец, но углубил ее, не лишив, впрочем, простоты. Правда, в начале царствования Навуходоносор явно колебался, подбирая нужные слова. Так, одна из его первых надписей говорит, что он правил «над всеми странами, всеми землями обитаемыми от Верхнего моря (Средиземного) до Нижнего моря (Персидского залива)», что он царь «дальних стран, далеких гор от Верхнего моря до Нижнего моря».


    «И будут пастись овцы по своей воле, и чужие будут питаться оставленными
    жирными пажитями богатых» (Ис.5:17)

    На самом деле составитель этой надписи не описывал в точности мир, находившийся под управлением Навуходоносора, - здесь явное преувеличение. Он просто повторял обычный в вавилонской словесности образ: безмерные земли, которые бог-солнце (прямо названный в этом тексте) в течение своего дневного пути проходит и озирает, которыми он правит «от горизонта до зенита везде, где светит солнце» (или, в других вариантах, бог-солнце).

    Но формулы однажды составленного официального текста уже никогда больше не менялись. Надписи противопоставляли «страну», то есть Вавилонию, а также, очевидно, Сузиану и острова Файлака и Бахрейн, «народам» или «племенам» (по-вавилонски эти слова однокоренные), которым обычно сопутствовало определение «пространные».

    Речь идет только от лица Навуходоносора. Никто другой - скажем, из высших сановников - в них не появляется. Он был «господином» для «страны» или «подданных своих», но для «племен» являлся царем - «пастырем надежным» (или «законным»). Но цари стран, входивших в империю, не стояли между ним и народами, которыми управляли с его согласия. Они упоминались только потому, что посылали дань. «Племена» прямо подчинялись Навуходоносору. Его «господство» над «страной» (Вавилонией) выражалось в «правлении»; всю же империю он «пас», чтобы тем обеспечить ее «благополучие» и «великое процветание».

    Употребление этих выражений ныне кажется нам странным. Можно было ожидать как раз обратного. Владычество Навуходоносора представляло собой строгий контроль над Месопотамией - контроль хозяина над слугами; в то же время к иным покоренным народам он проявляет благожелательность. На самом деле здесь имел место тонкий расчет: пастырь заботится о безопасности и благополучии своего стада, но и эксплуатирует его. Покровительство «племенам» было необходимым условием, чтобы их цари могли взимать с них дань и верноподданно отсылать ее в Вавилон.

    Мотив царя-«пастуха» с «бичом» в руках - один из самых традиционных в Вавилонии. Но когда Навуходоносор в 604 году вернул себе господство над империей, это выражение применительно к нему перестало быть простой условностью, и его писцам не раз выпадал случай употребить этот эпитет. Государь так изъяснял положение «на том берегу Евфрата до солнечного захода»: «Народы разбежались и спрятались вдалеке». Став победителем, вавилонский царь излагает суть своей политики следующим образом: «Я собрал племена, разбежавшиеся по стране, и вернул их в стойла», «Я воротил народы гор Ливанских на пастбища их и всем запретил тревожить их», «На лугах злачных пас я их».

    Основным приводным механизмом в мире, где правил Навуходоносор, был царский дворец. Как тот дворец, что он получил по наследству от отца, так и тот, который новый царь выстроил для себя по соседству со старым, играли совершенно разную роль для вавилонян и для других народов империи.

    Дворец был «узлом». Такая метафора для царского жилья относительно нова - она не встречается до Ашшурбанипала, то есть впервые появляется между 668 и 627 годами. Впрочем, ассирийский царь именовал так не свое жилище, а наследного принца. Употреблявшееся слово первоначально обозначало узел бечевы, привязанной к носу корабля.

    Позднее религиозная терминология применила его для обозначения космической связи между небом и землей; поэтому храм Мардука в Вавилоне и сам город Вавилон иногда именовались «узлом всех стран». Таким образом, роль дворца состояла в том, чтобы собирать и вести. В первую очередь с ним был связан весь «Благодатный полумесяц», во вторую - только вавилоняне.

    При втором - узком - толковании царский дворец мог быть для других народов уже только предметом «созерцания». Так лишний раз подтверждалось уже известное нам деление Ближнего Востока. «Подданные» Навуходоносора в Вавилонии призывались трудиться вместе под водительством своего царя. «Племена» же, то есть все остальные, могли являться только зрителями; Навуходоносор расставлял их по местам в отдалении в позах пассивного восхищения.

    Некоторая непризнанная и неосознанная агорафобия была одной из констант вавилонской цивилизации. Вавилоняне никогда не любили больших пространств. Их собственная страна, во-первых, и Ближний Восток, над которым они владычествовали, во-вторых, были для них просто конгломератом отдельных географических элементов, которые всегда воспринимались по отдельности: в первом случае это были города с предместьями, во втором - самые разнообразные территории.

    Жителям Вавилонии никогда не приходило в голову рассматривать их как одно целое или хотя бы несколько консолидированных частей. При Набопаласаре империя, будучи только что унаследованной вавилонянами от ассирийцев, никак себя не проявляла, и никакая реформа не казалась тогда насущной или необходимой. Но в начале царствования его сына вавилоняне могли бы определить для себя собственное место в империи.

    Они этого не сделали. Навуходоносор тоже не создал новых административных структур для организации или реорганизации управления своими владениями. Он ни единого момента не помышлял о том, чтобы перекроить границы внутри «Благодатного полумесяца», которые получил в наследство от Ассирийской империи.

    Таким образом, империя представляла собой сумму территорий совершенно различного размера, политического и экономического значения: Хамат владел большой долиной, Сидон контролировал только свои пригороды, Арвад представлял собой только маленький островок. Нигде не отмечено даже, чтобы Навуходоносор наказывал или награждал какого-либо царя, увеличивая или урезая его царство.

    Границы Иудеи оставались прежними и в 597, и в 587 годах, и даже после убийства Гедалии. Такой же представляли империю и преемники Навуходоносора вплоть до Набонида. Этот царь хотя и хотел объединить «Благодатный полумесяц», но никогда не думал о его переделке на новых политических или территориальных принципах.

    В Вавилоне имперской администрации, кажется, не требовалось много писцов, да и имела ли она специальные ведомства? Если таковые и были, их роль никак не проявляется. Впрочем, Навуходоносор косвенно сообщил нам об этом. Окончив перестройку отцовского дворца, он счел должным особо указать на одно небывалое мероприятие: «Начальников во всех пространных народах я переписал имена». Таким образом, то, что должно было стать рутинной процедурой, получилось исключительной мерой.


    «Из праха подъемлет Он бедного, из брения возвышает нищего, посаждая с вельможами,
    и престол славы дает им в наследие; ибо у Господа основания земли» (1Цар.2:8)

    По всей империи был установлен единый режим: теперь вавилонское владычество считали протекторатом. Такую доктрину было применить тем легче, что почти во всех государствах в составе империи существовали монархии. Единственным исключением был Тир. Некогда там вместо царя стал править «судья». От нас скрыто, в чем был смысл этой перемены и насколько она важна, но так или иначе, она была связана с местными раздорами; Вавилон в них не встревал, и осуществленная перестановка была ему безразлична.

    Правда, вследствие различных обстоятельств местные престолы могли пустовать. Так случилось в Арпаде, Кадете, на островах Персидского залива, а возможно, и в других местах. В VI веке там уже не существовало местных династий; история этих государств нам неизвестна. Иерусалим (на сей раз по хорошо известным причинам) очутился в аналогичном положении в 587 году.

    Тогда вавилоняне назначали туда губернатора, причем подбирали его очень тщательно, остановившись на кандидатуре Гедалии, принадлежавшего к иудейской элите. Правитель Кадета носил двойное имя, одна часть которого была вавилонская, другая - на местном наречии. Больше о нем мы ничего не знаем; но и эта мелкая черта весьма показательна: его двойственное самоопределение вполне соответствовало его миссии.

    В официальных документах цари, чьи владения находились «на том берегу Евфрата», иногда называются «управляющими» или «начальниками округов». Это было не уничижение, а просто форма речи; в других местах подчиненные империи монархи без всяких проблем именуются протокольным титулом.

    Как бы Навуходоносор их ни называл, он признавал за ними всю полноту власти в пределах их стран: «сидящие на престоле, венчанные царскими венцами, имеющие державы (знаки власти) свои», как он пишет о них, оставались царями, но при этом, безусловно, покорялись царю Вавилона. В династические споры тот не вмешивался. Правда, в 597 году он еще до падения Иерусалима посадил на престол Седекию, но тогда ему нельзя было оставить трон Иудеи вакантным. Тиряне просили его (из этикета, необходимости или предосторожности) прислать к ним одного из их соплеменников, живших в столице, чтобы тот правил ими; ту же просьбу они повторили после смерти Навуходоносора, обращаясь уже к его наследнику. Но делали они это явно по собственной инициативе.

    О главном орудии завоевания, а затем поддержания порядка - войске - мы не знаем ровным счетом ничего: у нас нет ни описаний его, ни изображений (например, барельефных). Скорее всего, оно было точно таким же, как и ассирийское в предыдущем столетии. Впрочем, в мирное время роль его была невелика.

    Дело в том, что гарнизоны в городах империи представляли собой всего лишь посты, на которых служило по несколько человек. Они размещались там для того, чтобы обеспечивать охрану вавилонского представителя, если таковой был, а также для сбора информации. Выполнения агрессивной военной функции от них не требовалось.

    Так, одна записка говорит о посылке в Тир четырех солдат в плащах и латах: ясно, что это была смена караула (может быть, частичная, а не полная). Да и оборонительная роль древних крепостей в VI веке была невелика: ассирийцы разрушили их, а вавилоняне не восстанавливали; так было с Гузаной, Кархемишем, Хаматом, а после 587 года и с Иерусалимом. Навуходоносор явно не желал видеть в своей империи укрепленных городов. В трех первых названных пунктах войска при нем размещались в Нижнем городе.

    Ассирийцы никогда не забывали беспрестанно собирать сведения о своей империи и окружавших ее странах. Вавилоняне, кажется, были гораздо беспечнее. Была ли у них хотя бы курьерская служба для бесперебойной связи между столицей и главными городами империи? Сегодня ничто не позволяет нам утверждать это.

    О передаче донесений известен лишь один факт: некий вавилонский чиновник прискакал к царю Набониду на лошади из Сирии, чтобы доложить о серьезных беспорядках. Возможно, то был исключительный случай - или, напротив, самый заурядный. В VII веке информаторы посылали в ассирийские конторы донесения на глиняных табличках. Эта практика существовала на всём Ближнем Востоке в течение всего II тысячелетия. Отказалась ли от нее Вавилонская империя? Быть может, теперь гонцы передавали свои сообщения устно?

    Надо сказать, этот новый способ с начала I тысячелетия получил распространение на средиземноморском побережье; возможно, и вавилоняне переняли его, но утверждать это мы не можем. Доклады, писанные на глине, нам неизвестны, но это ничего не значит, потому что их могли писать на арамейском языке на коже или папирусе, отчего они и не сохранились.

    Впрочем, один факт бесспорен: вавилоняне были прекрасно осведомлены о том, что происходило в империи. Иначе, например, невозможно понять отношение вавилонской администрации к пророку Иеремии. Она знала, как он вел себя во время смуты. После убийства Гедалии простой люд хотел, спасаясь от вавилонских репрессий, укрыться в Египте. Но страхи их были напрасны. «Не бойтесь», - успокаивал жителей пророк; он был уверен, что Навуходоносору всё известно и царь не будет наказывать невиновных, непричастных к делу.

    Вавилонские власти не просто старались оставить в неприкосновенности повседневную жизнь обывателей - они даже и не думали вмешиваться в нее. Им не было дела ни до местного языка, ни до религии, ни до нравов. Попечение об управлении частями империи было целиком возложено на местное начальство - царей или губернаторов. Вавилоняне не требовали в знак покорности признания главного божества своей страны; у них и в мыслях не было силой вводить вне Вавилонии чуждые жителям обряды. Между тем в предыдущие столетия ассирийцы энергично и упорно проводили именно такую политику.

    На примерах Гузаны в верховьях Хабура и Дур-Катлимму ниже по его течению хорошо видно, как вела себя вавилонская власть с народами империи. Других сведений о Сирии у нас нет, потому что все прочие архивы пропали; но и эти, смеем думать, показательны. Эти два поселения стояли почти на границе Вавилонии, но оставались верны своим обычаям. Политические перемены не изменили в жизни их обитателей почти ничего. Поэтому можно судить, насколько стабильны были гораздо более удаленные от столицы области.


    «И вот, по малом времени, даровано нам помилование от Господа Бога нашего, и Он оставил у
    нас несколько уцелевших и дал нам утвердиться на месте святыни Его» (Ездр.9:8)

    Жители обоих городков принадлежали к арамейской культуре, но население Дур-Катлимму было более пестрым по составу - там жили также арабы и евреи. Притом во всей долине Хабура очень сильно ощущалось ассирийское влияние. При новой власти в Гузане просто перестали писать по-ассирийски на глиняных табличках; писцы знали вавилонский язык, но не пользовались им, повсеместно употреблялся исключительно арамейский.

    В Дур-Катлимму через десять с лишним лет после гибели Ассирии нотариусы по-прежнему составляли свои акты согласно ассирийскому праву на языке бывших, навек сгинувших хозяев, как делали уже больше двухсот лет. Даже глава местной администрации, отныне подчинившейся Вавилону, носил тот же титул, какой ему некогда дала рухнувшая империя. Договоры по-прежнему составлялись «под высокой рукой Ассирии», тогда как ее храмы были сожжены и жрецы разогнаны еще отцом Навуходоносора. Но боги Вавилона по протоколу упоминались только после ассирийских.

    Впрочем, Иеремия советовал побежденным иудеям: «Приклоните выю свою под ярмо царя Вавилонского». Что же - подданных империи считали за рабочий скот? На самом деле пророк вовсе не призывал подчиниться тяжкому и унизительному рабству. Речь шла лишь о том, чтобы разделить судьбу всего азиатского Ближнего Востока.

    Писцы Навуходоносора обычно говорили «тянуть тягло». Слово «тягло» применялось достаточно редко; его избрали, конечно, отчасти из литературного щегольства, но также и затем, чтобы избежать выражений «ярмо» или «иго», оскорбительно напоминавших об ассирийском господстве прежних веков.

    Формула эта понималась в образном смысле, а образ этот был вполне понятен жителям Вавилонии: когда статуи богов покидали свои храмы, их либо сплавляли на судах, либо торжественно провозили на колесницах, запряженных лошадьми. Навуходоносор хвалился, что «склонил главы народов, чтобы тянуть тягло Мардука» и для этого бог «вложил ему бразды в руки».

    Однако он ничуть не собирался публично оскорбить эти народы - напротив, это был знак почести. Сам государь не гнушался встать в один ряд со своими подданными и служить им примером. Бог Мардук и ему «велел тянуть тягло (свое)», и «царь Вавилона» благоговейно молился в ответ: «Да возмогу потянуть его!»

    Ведь он считал, что такое неоспоримое смирение взамен обеспечит ему помощь и покровительство божества в превратностях жизни. Иеремия, со своей стороны, видел здесь просто политическую выгоду: иудеи смогут спокойно жить на своей земле. Вавилоняне разделяли воззрения своего государя; народная мудрость гласила: «Тянущему ярмо богов хлеба и в недород достанет».

    Жители Нижнего Двуречья никогда не были ксенофобами - по крайней мере по отношению к тем, кто вел такой же, как они, оседлый образ жизни, будь то земледельцы или пастухи, горожане или сельские жители. В сущности, у них и не было никакого «этнографического» интереса к соседям. Всё невавилонское не вызывало в них любопытства. Поэтому хотя они и отделяли себя от других племен империи, но никакого презрения к ним со стороны вавилонян не заметно.

    В этом смысле показателен разговор вавилонского чиновника с Иеремией после взятия Иерусалима: победитель абсолютно учтив с выходцем из побежденной мятежной страны, разговаривает с ним как хороший знакомый; пророку предлагается на выбор поехать в Вавилон, помогать новому правителю Иудеи или отправиться куда ему будет угодно; при этом он получил подарки и снедь.

    Так обычно вавилоняне и вели себя. Например, при освящении восстановленного храма Навуходоносор изъясняет свою политику в отношении империи следующим образом: «Неустанно заботился я о пространных народах для блага их…; я научил их прямому пути и добрым нравам. С помощью духа моего, светозарной хранительницы моей, построил я над ними крышу от ветра, кровлю от бури».

    Царь, конечно, выражает чувство превосходства и снисходительности ко всему, что исходит не из Вавилона; но его намерения благородны. Навуходоносор декларировал желание быть не только покровителем, но и воспитателем подданных империи. Но надо признать, на деле эти добрые намерения никак не проявились.

    Впрочем, действительно ли о слиянии Вавилонии со всей империей никто никогда не помышлял? Кое-какие невнятные знаки, похоже, делают допустимым обратное толкование. В III тысячелетии шумеры называли всех людей «черноголовыми»: они наивно думали, что у всех должны быть волосы того же цвета, как у них; в следующем тысячелетии вавилоняне - их преемники - переняли это выражение. Затем оно исчезло из хождения, но в I тысячелетии снова вошло в моду; так что нет ничего удивительного, что оно встречается в надписях Навуходоносора. Но употребляется оно там совершенно особым образом: «Будь господином черноголовых» - это постоянное обращение к богу при строительстве или реконструкции храма. Но «быть господином», «господствовать» - формулы, применявшиеся только к вавилонянам.

    Соединившись с древним шумерским выражением, они тем самым распространялись на весь «Благодатный полумесяц». Иными словами, иноземные «племена», возможно, должны были ассимилироваться с народами Междуречья. Тогда всякий житель азиатского Ближнего Востока, подчинявшегося Навуходоносору, стал бы равен вавилонянам, все составные части империи получили бы равный юридический статус и их политическое положение оказалось бы окончательно унифицировано.

    Кажется, из этого плана ничего не вышло. На деле разделение «Благодатного полумесяца» на две составляющие, восточную и западную, никогда всерьез не подвергалось сомнению. Может быть, у Навуходоносора была мысль упразднить его, но он не пытался осуществить унификацию на деле, а вероятнее всего, оставил эту задачу потомкам. Ведь именно за «потомство», а не за самого себя возносил он молитву; он откладывал эти меры на будущее, когда его самого уже точно не будет на свете.


    «Тяжкими смертями умрут они и не будут ни оплаканы, ни похоронены; будут навозом
    на поверхности земли; мечом и голодом будут истреблены» (Иер.16:4)

    Формальных договоров с царями своей империи вавилоняне не заключали. Однако поведение как Навуходоносора, так и его врагов показывает, что, по сути, они признавали правила международных обязательств. Это теоретическое и практическое представление было хорошо знакомо всем в «Благодатном полумесяце», у всех проникло в сознание. Никто никогда не оспаривал его оснований и применения; чтобы убедиться в этом, достаточно прочесть книги Иеремии или Иезекииля. Взаимоотношения скреплялись клятвой. Она-то и была, так сказать, юридическим краеугольным камнем империи.

    Обычно вавилоняне не считали «клятву» божеством: мы не знаем никаких ее изображений, она не имела культа. Тем не менее это было «существо», обладавшее неодолимой мощью. «Клятва - черта неприступная!» - взывает к ней один молитвенник; ведь она подвергала нарушившего ее немедленной, ужасной и неотвратимой каре - болезни или смерти.

    Клятва, как говорят тексты, прилеплялась к виновному, овладевала им, зажимала в кулак. При этом не имело значения, письменная она была или устная; в простом обиходе ее скрепляли плевком. Ни Навуходоносор, ни четверо его преемников не записывали своих договоров и клятв, обеспечивавших их соблюдение.

    Предположить, что эти документы были писаны на коже или папирусе, а потому не выдержали испытания временем, мы не можем: хотя на «Западе», у Средиземного моря других писчих материалов почти не знали, вавилоняне для сохранения столь важных актов не обошлись бы без глиняных табличек. Таким образом, клятва всегда была устной процедурой.

    Тем самым разрывалась ассирийская традиция прежних веков, следуя которой монархи требовали излагать навязанные ими обязательства письменно. Но вавилоняне, подобно поверженным ими ассирийцам, относились к клятве как к простому и эффективному обязывающему средству; тем самым они торжественно связывали со своей властью иноземных царей, становившихся их подданными.

    Чьим именем клялись, кого призывали в свидетели нерушимости обещания? Иными словами, кто должен был в случае чего наказать клятвопреступника? Трудно дать однозначный ответ. При Навуходоносоре вавилоняне не выработали на сей счет ясных представлений. Путаница порождала вполне реальные теологические затруднения. Только Набонид лет через десять после Навуходоносора попытался дать оригинальное и универсальное решение.

    При двух клятвах иудейских царей - сперва Иехонии, потом Седекии - вавилонские божества, видимо, вообще не призывались: их замещал сам Навуходоносор, который с вавилонской стороны исполнял ту же роль, что для иудеев их бог Яхве; к сожалению, тексты говорят об этом неясно. Такова же должна была быть процедура и в других входивших в империю царствах, хотя имеющиеся источники и не упоминают об этом: можно предположить, что Навуходоносор стоял там в одном ряду с местными божествами.

    Какие же обязательства обеспечивались подобными процедурами? Тексты не сообщают нам о них - они не записывались. Но угадать их нетрудно, и были они весьма просты. Иосиф Флавий излагает их так: хранить страну для царя вавилонского. Хотя он писал много времени спустя после рассматриваемых нами событий, такая формула кажется весьма правдоподобной. Она объясняет отношение Навуходоносора к царям Леванта и его поведение с ними. Тем самым он налагал на них обязанность платить ежегодную дань; он получал ее именно от них, а не от местных народов. Навуходоносор постоянно указывает на это в своих надписях.

    Дань следовало направлять в Вавилон, а точнее - в царский дворец. Кроме этого факта, мы о ней не знаем ничего - ни размеров, ни того, кто занимался их назначением. Тексты дают лишь расплывчатые определения дани: «знатная» или «великолепная». Прежде всего выплата дани являлась экономическим обязательством, но в той же мере и политическим символом. Таким образом покупался мир. Это был единственный способ, которым цари демонстрировали лояльность к своему повелителю в Вавилоне, иных доказательств от них и не ждали. С другой стороны, публично порвать с Навуходоносором имперские цари тоже могли только путем задержки выплаты дани. Иехония Иудейский не посылал ее три года, и лишь тогда Вавилон спохватился.

    Такой отказ был тяжелейшей провинностью, ибо, судя по надписям, вавилоняне не добивались никаких других публичных изъявлений покорности. От имперских царей они не требовали ни визитов в метрополию, ни письменных деклараций, регулярно подтверждавших их преданность вавилонской власти.

    На четвертый год своего правления Седекия отправился к Навуходоносору - но то была его собственная инициатива. Держали ли вавилоняне из предосторожности иноземных принцев заложниками при своем дворе? В прежние века ассирийцы, чтобы получить гарантии покорности правителей, систематически прибегали к этой мере.

    Навуходоносор, видимо, не следовал их примеру. Нам не кажется правдоподобным, что, уводя Иехонию в вавилонское изгнание, но сохраняя за ним титул «царя Иудейского», он желал держать в тревоге Седекию. Или, быть может, он оставлял за собой возможность вернуть его или кого-то из его детей на иерусалимский трон? Но эта гипотеза не подтверждается фактами.

    Прежде, при ассирийском владычестве, страны империи принуждались поставлять в ассирийскую армию свои воинские отряды. Иеремия, а позднее Иосиф Флавий говорят, что вместе с вавилонянами сражались сирийские войска. Что это было - особая, чрезвычайная повинность или, наоборот, слишком обыкновенная, чтобы вавилонские тексты соизволили упомянуть о ней? В любом случае никаких сведений на сей счет нет. Навуходоносор об этом умалчивает.

    Кроме того, ассирийцы применяли массовые переселения народов всего «Благодатного полумесяца»: путем перемешивания их они желали предотвратить возможные восстания. Но их собственной страны это не касалось: люди, поневоле прибывшие из других мест, расселялись только по окраинам империи.


    «Идут из отдаленной страны, от края неба, Господь и орудия гнева
    Его, чтобы сокрушить всю землю» (Ис.13:5)

    Навуходоносор использовал тот же метод, чтобы сломить сопротивление иудеев; но его политика имела в основе социально-экономическую цель - восстановить численность населения Вавилонии. Поэтому территории и имущество, оставленные по его приказу иудеями, не были переданы другим народам, тогда же, в свою очередь, переселенным из других областей.

    Так что обязательства были крайне просты, но тем вернее следовало их соблюдать. Поэтому последствия нарушения кляты были ужасны, но только для самих клятвопреступников. Вавилоняне строго следили за тем, чтобы не пострадали невинные люди, далекие от власти. Мятежные же цари и те, кого их политический и общественный статус делал соучастниками (например, в Иерусалиме это были храмовые служители и военные), предавались смерти.

    Политика, проводимая Навуходоносором в Афеке и ставшая известной благодаря письму некоего соседнего царька к фараону, весьма показательна. Это левантийское поселение (его местонахождение ныне неизвестно) отложилось от Вавилона; во время наступления после битвы при Кархемише вавилонский владыка обошелся с ним энергично, но аккуратно.

    Наказания имели различные степени тяжести. Так называемый «начальник» (прежде, очевидно, покорявшийся Вавилону) имел в городе верховную власть и, вне всякого сомнения, был зачинщиком мятежа; стало быть, он нес за всё полную ответственность и был предан смертной казни. Его помощник («писец») был всего лишь отрешен от должности: хотя его и признали виновным, но скорее поневоле.

    Если победители подвергали наказанию также безымянную, не определенную по составу и численности группу простых людей, это значило, что бунтовала вся страна. Но вавилоняне не позволяли себе избивать всех - они и в самом деле были достаточно сдержанны. Повинившиеся могли надеяться на царскую милость; но те, кто упорствовал в неповиновении, карались смертью. Именно так в 597 году Иехония, его семья и двор, отправившись к царю Вавилона и признав свое поражение, получили от Навуходоносора прощение. Тому, кто сдавался, «вменялась душа его вместо добычи», по выражению Иеремии.

    В 587 году, овладев Иерусалимом, вавилоняне целый месяц проводили карательные меры. Нет сомнений, что они подвергли намеченные к сожжению здания и предназначенные для отправки в Вавилон богатства тщательному обследованию. Наивно было бы думать, что город был отдан на слепое разграбление и поджоги. Всё делалось методично и упорядоченно.

    Археологические раскопки не выявили следов резни, но точно показали масштаб разрушений, причиненных огнем. Совершенно очевидно, что это был весьма простой, однако действенный и грубый метод расправы. Но и за ним стояли религиозные представления. Дело в том, что для вавилонян огонь имел двойственную природу и его олицетворяли два бога.


    1 ... 3 4 5 6 7 ... 20             

















    Категория: ЦАРЬ НАВУХОДОНОСОР | Добавил: admin (12.11.2016)
    Просмотров: 286 | Рейтинг: 5.0/1