Главная
МЕНЮ САЙТА
КАТЕГОРИИ РАЗДЕЛА
БИБЛЕЙСКИЕ ПРОРОКИ [20]
БИБЛЕЙСКИЙ ИЗРАИЛЬ [20]
ИУДЕЙСКИЕ ДРЕВНОСТИ [15]
ИСТОРИИ ВЕТХОГО ЗАВЕТА [15]
ТОЛКОВАНИЯ ПРОРОКОВ [250]
ЗОЛОТАЯ ЧАША СЕМИРАМИДЫ [50]
ВЕЛИКИЙ НАВУХОДОНОСОР [30]
ЦАРЬ НАВУХОДОНОСОР [20]
ЛЕГЕНДАРНЫЙ ВАВИЛОН [20]
ВАВИЛОН. РАСЦВЕТ И ГИБЕЛЬ [20]
БИБЛИЯ
ПОИСК ПО САЙТУ
СТРАНИЦА В СОЦСЕТИ
ПЕРЕВОДЧИК
ГРУППА СТАТИСТИКИ
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ
ДРУЗЬЯ САЙТА
  • Вперёд в Прошлое
  • Последний Зов

  • СТАТИСТИКА

    Главная » Статьи » 1. ВАВИЛОНСКИЙ ПЛЕН » ЦАРЬ НАВУХОДОНОСОР

    Навуходоносор II, царь Вавилонский. 13
    Кирпичи «Дома величия» - храма, расположенного в самом центре Вавилона, всего в нескольких десятках метров от дворца, - тоже несут лишь эту краткую редакцию царской титулатуры. Очевидно, ее хватало, в ней резюмировался главный смысл власти вавилонского государя. Он был царем Вавилона для вавилонян; им же он являлся для подданных империи и для иностранцев на всём Ближнем Востоке; авторы библейских текстов употребляли только этот титул.

    Приняв решение выбрать Вавилон вместо Сиппара, Навуходоносор стал настойчиво говорить о своих чувствах к столице - «городу возлюбленному». Он с полным основанием уверял Мардука: «Не велел я блистать во всех землях населенных ни одному городу паче города твоего стольного Вавилона». Правда, такие заявления относятся к концу царствования. К этому времени покорность судьбе превратилась в радость. Но то, что Вавилон будет «вечной славой его царствия», Навуходоносор понял уже достаточно рано.


    «Пред величием, которое Он дал ему, все народы, племена и языки трепетали и страшились его: кого хотел,
    он убивал, и кого хотел, оставлял в живых; кого хотел, возвышал, и кого хотел, унижал» (Дан.5:19)

    Перемены в технике строительства отражают перемену его отношения к столице. Сначала при возведении зданий, как было принято по всей Вавилонии, кирпичи просто скрепляли глиной и асфальтом, в конце же царствования строители стали применять более прочный известковый раствор. Наследники Навуходоносора вернулись, однако, к традиционному способу - очевидно, из соображений экономии.

    В отличие от северного соседа Вавилон всегда был крепостью. Он играл важнейшую роль в VII веке, когда страной правили ассирийцы. Набопаласар поспешил восстановить его оборонительные сооружения; Навуходоносор, как только взошел на престол, решил еще усилить их. «Я закончил… его могучие стены», - по праву утверждал он. Как ни грандиозна была эта работа, археологи обнаружили только руины; но результаты раскопок всё же позволяют правдоподобно реконструировать оборонительную систему.

    Стены Вавилона представляли собой неправильный четырехугольник периметром 1810 метров. Две стены шли параллельно: внешняя имела толщину 3,7 метра, внутренняя - 6,5. Между ними был семиметровый промежуток. По стенам с правильными интервалами стояли башни. На наружной стене между ними было около 20 метров, а из стены они выступали на полтора метра.

    Внутренняя стена была устроена сложнее: расстояние между башнями везде равнялось 17 метрам, но чередовались метровые и трехметровые выступы. Все они построены из сырцовых кирпичей. По всей вероятности, внешняя стена была ниже; по верху обеих стен шел круговой обход, прикрытый зубцами. С трех сторон держал в отдалении неприятельскую пехоту и конницу, не позволяя подойти и использовать осадные орудия (в частности, колесные тараны), ров с водой шириной 12,5 метра. С запада водной преградой служил Евфрат.

    Однако Навуходоносор счел эти укрепления недостаточными. «Как ни один царь прежде не делал, я обнес Вавилон с востока стеной могучей, отнес ее на расстояние не менее четырех тысяч локтей (около двух тысяч метров) от города… Я выкопал ров до уровня воды, построил его из асфальта и обожженных кирпичей, и связал его накрепко с набережной отца моего, и построил на берегу его стену могучую, подобную горе, из асфальта и обожженных кирпичей».

    Несмотря на огромный размах строительства, особенно длину стены (около 17 километров), об этом деле упоминается мало; кажется, оно не привлекло внимания современников. Это также были два ряда стен толщиной соответственно 7,8 и 3 метра, изнутри сложенных из сырцовых кирпичей, снаружи - из обожженных; строители, как и для стены самого города, предусмотрели также башни и ров.

    Гораздо скромнее царь описывает возведенную им «дамбу», соединявшую Тигр с Евфратом. Она тянулась между Описом и Сиппаром на «четырнадцать двойных лиг» (около 150 километров), перегораживая дорогу неприятелю, идущему с севера, и становясь, таким образом, передовым укреплением столицы. Согласно официальным надписям, она сделана всего лишь из «груды плотной земли», хотя и защищена «потоками вод обильных», растекшихся перед ней, как «открытое море».

    В действительности дамба была гораздо внушительнее. Как показали раскопки, она представляла собой настоящую вертикальную стену из кирпичей (подписанных именем Навуходоносора) толщиной 1,65 метра (высота ныне неизвестна). С севера действительно тянулось глубокое болото; с южной стороны вдоль подножия стены шла проезжая дорога для движения пехоты и колесниц. Чтобы защитить столицу с востока и юга, Навуходоносор просто возобновил укрепления Барсиппы и Куты.

    Ассирийцы тоже всегда укрепляли свои города, а внутри, вплотную к городской стене, непременно устраивали возвышенную площадку, также обнесенную стеной. Там находились дворец, храмы и ступенчатые башни; это местослужило последним оплотом в случае, если нижний город, несмотря на защиту стен, будет взят.

    Набопаласар и сын его в своей столице отчасти подражали такому устройству города; дворцы (сначала старый, потом и новый) были не только резиденцией властителя, но в первую очередь имели военное назначение; они усиливали оборону Вавилона. Вот почему Навуходоносор так настойчиво говорит о них; в то же время об их планировке и украшении дворцовых интерьеров он распространяется гораздо меньше.

    Сначала Навуходоносор всего лишь обустроил дворец отца в северо-западном конце города, вплотную примыкавший к городской стене. Только в конце царствования он принялся за постройку новой резиденции. Прежняя, объяснил он, была слишком бедна, чтобы вместить царскую славу.

    При этом государь имел возможность наглядно продемонстрировать свое исключительное почтение к Вавилону, хотя он мог бы перенести средоточие своей власти в любое место Вавилонии и даже всей империи: «Чтобы не ставить место царствия моего в другом стольном городе, я не строил царского жилища в других населенных местах. Не поместил я сокровища, достойные царствия моего, в других странах».

    Прежде всего он окружил новой стеной большое пустое пространство к востоку от дворца Набопаласара до Священной дороги. Это было сделать довольно просто, тем более что на этом месте не было сооружений или в крайнем случае стояли частные дома. Когда там на насыпном холме был построен новый дворец, царь поднял до той же высоты старые отцовские постройки.

    Все дворы при этом были хорошо вымощены. Здание (скорее всего, одноэтажное) имело в периметре 900 метров. Оно было возведено только из кирпичей, как и все другие царские памятники - гражданские, военные, культовые. Кое-где надписи намекают на применение каменных глыб, но их следы сохранились лишь на Священной дороге; возможно, они использовались еще у ворот Иштар.

    Раскопки не выявили ни мебели в большом количестве, ни архивов; очевидно, сменявшие затем друг друга завоеватели выбрасывали архивы за ненадобностью, а движимость, вплоть до времени запустения Вавилона в I веке, уносили с собой. Поэтому мы плохо представляем себе назначение помещений. Без особых трудов можно распознать три ансамбля.

    Главный вход находился на востоке, являясь продолжением Священной дороги. Через него входившие попадали в расположение гарнизона. Затем через первый двор можно было пройти в помещения канцелярий Вавилонии и империи. Далее через монументальные ворота путь вел в центральную часть дворцового комплекса; по левую руку открывался тронный зал - прямоугольник размерами 52 на 17 метров; это было самое просторное помещение обоих дворцов.


    «Благословен Ты на престоле славы царства Твоего, и прехвальный и превозносимый во веки» (Дан.3:55)

    Трон стоял в нише у стены, на одной оси с единственной дверью. Следовательно, его местонахождение не было подражанием расположению статуй божеств: те всеми способами скрывались от глаз непосвященных, государь же восседал у всех на виду. Фасад этого почетного зала, выходивший во двор, был отделан глазурованным кирпичом.

    Зал был украшен рядом колонн с капителями в виде волют. Вверху по фризу шел бордюр из двух рядов пальметт. На синем лазуритовом фоне выделялись оранжевые и белые детали. Вся восточная часть дворца до Евфрата, как можно предположить, служила личными апартаментами царя, его супруги (или супруг), детей и, возможно, высших сановников.

    Ансамбль довершался северным бастионом за двойной стеной, то есть уже за городом: «Возвел я крепкую насыпь в шестьдесят локтей (около 30 метров) на Евфрате, чтобы там было сухое место, и укоренил основания ее асфальтом и обожженными кирпичами в земле глубоко, на подземных водах, и поднял над ней кровлю.

    С дворцом старым соединил ее. Воздвигнул ее как гору из асфальта и обожженных кирпичей; кедры могучие насадил, да покроют ее. Я поставил откосы кедровые, одетые в бронзу, у больших ворот, сделал пороги и петли из литой бронзы. Назвал я это здание: «Да живет Навуходоносор, многая лета надзирающему за Домом под высокой кровлей и Домом правды!»

    На самом деле царь не сразу решился придать новому сооружению такие размеры: отчетливо видно, что уже в ходе строительства оно было увеличено вдвое. С другой стороны, симметрично, также был сооружен форт, защищавший монументальные ворота Иштар, обращенные к востоку. Именно там строители применили самые прочные обожженные кирпичи из всех, использовавшихся при возведении вавилонских памятников. Дворы были вымощены камнем: песчаником, известняком и базальтом.

    Наконец, дворцовый комплекс довершался еще одним укреплением, которое было построено прямо на левом берегу Евфрата, запирая реку при входе в Вавилон. Его стены достигали огромной толщины - до 25 метров - и были обмазаны асфальтом, чтобы их не размывало течением. Старый и новый дворцы вместе стали грозной крепостью, господствовавшей над городом.

    Руины, найденные археологами, не дают представления о том, чем были эти здания во времена Навуходоносора: даже облицовка укреплений не уцелела; не сохранилось почти ничего, кроме голого кирпича. Но мы можем частично составить представление об их прежнем великолепии, опираясь на свидетельства их строителя.

    Дворцовые потолки были сделаны из кедра, пихты и кипариса. Все внутренние двери дворца имели бронзовые пороги и петли. Кедровые дверные косяки были обложены или бронзой, или медью, а на самых роскошных имелись инкрустации из черного дерева и слоновой кости в серебряных и золотых окладах. К сожалению, ничего больше о внутреннем убранстве царь не сказал.

    Много фантазий связано с так называемыми висячими садами. Однако вавилонские источники ни словом на них не намекают, а раскопки не обнаружили от них ни малейших следов. Если они всё-таки существовали, то, очевидно, представляли собой посадки фруктовых деревьев или пальм в горшках, устроенные на террасах. Остальное является плодом воображения потомков.

    Наконец, у северо-восточного угла внешней стены Навуходоносор устроил летний дворец; благодаря выдвинутому расположению он играл ту же роль, что двойной дворец в Вавилоне, но находился двумя километрами севернее. Он представлял собой почти квадратное сооружение, все двери которого выходили в два двора. Он находился, собственно, уже не в столице: большое пространство между дворовой оградой и двойной городской стеной было незастроенным - лишь кое-где на нем могли располагаться хутора или деревушки.

    Зато сам город Вавилон выделялся тем, что внутри ограды был сплошь застроен. Другие стольные города царства были не такими: там росли сады и пальмовые рощи, пасся скот. Так, Урук традиционно описывался как город, на треть состоящий из жилых домов, на треть - из плодовых садов и на треть - из заброшенных кварталов; то же было и в Уре.

    В столице улицы - точнее, переулки - как и везде, были очень узки, но параллельно Евфрату, северной и южной стене шли два широких проспекта. Таким образом, уличная сеть в основном следовала ориентации, заданной дворцом и храмом Мардука. Общая планировка была наследием прошлого - она возникла задолго до Навуходоносора. К планировке города царь не имел отношения.

    В начале II тысячелетия Вавилон, вероятно, был овальным, но уже в те времена, как и позднее, Евфрат протекал прямо через него. По крайней мере так говорят тексты - археологических данных для их подтверждения у нас недостаточно. Прямоугольная планировка была заложена одним из государей конца II тысячелетия, имя которого нам неизвестно. Подобные очертания оказались для всех пригодны и удобны; так или иначе, их придерживались все последующие архитекторы.

    Оценить численность населения города невозможно; предполагают, что в нем жило около ста тысяч человек. Во всяком случае, в VI веке количество жителей росло, поскольку тогда застраивались пустовавшие места. Такое скопление людей давало столице господствующую роль в экономике. Чтобы представить себе ее детально, нам не хватает документов.

    Расположение Вавилона на Евфрате уже само по себе было серьезным преимуществом. В империи были проложены сухопутные дороги, функционировавшие тысячелетиями, но в «стране Шумера и Аккада» все города без исключения между собой связывались сетью водных магистралей - двумя главными реками и судоходными каналами. Это означало, что сухопутные перевозки там играли второстепенную роль - использовались лишь на малых расстояниях; товары, люди и боги (их статуи) передвигались по воде.

    Понятно, почему Навуходоносор такое пристальное внимание уделял обустройству русла Евфрата в черте города; уже за много веков до него река была там превращена в канал и носила даже особое название: Арахта. Из Вавилона гораздо лучше, чем из Сиппара, можно было контролировать всю торговлю от Хита на севере до Бахрейна на юге.


    «Да благословит земля Господа, да поет и превозносит Его во веки. Благословите, горы
    и холмы, Господа, пойте и превозносите Его во веки» (Дан.3:74-75)

    Навуходоносор продолжил и усовершенствовал работы, начатые Набопаласаром: «Я, старший сын его, любезный ему, построил из асфальта и обожженных кирпичей набережную Арахты и сделал ее прочнее, чем сделал отец мой. Я сделал ее из асфальта и обожженных кирпичей, чтобы уберечь Дом под высокой кровлей и Вавилон.

    Я поставил ее основания на водах глубоких и возвел над ней кровлю, как гору». Ему не пришлось строить мост через реку - он уже существовал, длиной в 123 метра; его деревянный настил шириной в два десятка метров лежал на быках из обожженных кирпичей, скрепленных асфальтом. Очевидно, рядом с ним был и понтонный мост. По ним вавилоняне переправлялись в западное предместье.

    Последним благодеянием, совершенным Навуходоносором для города, был канал под названием «Истинно несущий процветание». Чаще его называли попросту «Прекрасный канал». Он пересекал весь Вавилон в форме буквы S. До Навуходоносора из него брали воду, несмотря на то что в домах были колодцы. Царь велел очистить его и одеть его берега в обожженный кирпич. Теперь он мог играть роль в обороне города, служа в качестве рва дополнением к южным укреплениям старого и нового дворцов, которые, таким образом, оказывались полностью окружены водой.

    Однако более всего авторитет Вавилона для Ближнего Востока держался на его богах. Сохранился список городских памятников и улиц VI века. Он заканчивается так: «Всего сорок три храма богов великих… пятьдесят пять жертвенников Мардука… триста жертвенников богов вышних и шестьсот жертвенников богов нижних, сто сорок восемь изображений Иштар, двести сорок восемь малых жертвенников посвященных малым богам и созвездиям в самом городе».

    Таким образом, Вавилон поистине был «стольным градом богов», как говорил о нем Навуходоносор. Об этом знал и Алкей в далекой Митилене: он называл его «священным Вавилоном». Но прежде всего то был город Мардука, хотя и за его стенами этому богу поклонялись еще очень и очень многие.

    Надпись Вади-Брисса оповещала всю империю: Вавилон - «стольный город господа вышнего», где явлена «слава его». Из этого следовало, что всякий государь, который плохо отнесется к Вавилону, будет наказан. Таков был урок, который псевдоисторический рассказ старался вывести из жизни прежних царей: того, кто не будет неустанно угождать Мардуку, ждет страшная кара; тот же, кто будет чтить его, и сам будет почтен сверх чаемого. О тоне всего сочинения дают достаточное представление два отрывка.

    Первый вспоминает об исключительном событии в истории Вавилонии - пребывании у власти женщины (именно в качестве царицы, а не супруги царя) в Кише в XXVI веке. Это достоверный факт, хотя больше ничего мы о ней не знаем. Главная мысль этого рассказа состоит в том, что только Мардук имел власть в нарушение всех правил наградить ту, которая верно служила ему во времена гонений.

    Повествование определенно напоминает сюжет Благовещения: «В царство Пудур-Нираха, царя города Акшака, рыбак из Дома под высокой кровлей сидел на берегу канала и ловил рыбу. Назначалась рыба, которую (он) ловил, для трапезы господа, но люди царские отобрали у него всю рыбу, и (не стало у) рыбака рыбы. Через девять дней послал рыбак рыбу, которую ловил, в (пивном) котле трактирщице Кубабе; и дала ему Кубаба хлеба, и ячменя, чтобы варить пиво, дала ему воды. Мардук, господь могучий, посмотрел на нее радостным взором, и он воскликнул: «Да будет так!» И отдал он Кубабе всю страну».

    Лет 300 спустя превратности судьбы царя Саргона по прозвищу Древний объясняются его отношением к богу, его храму и, что-то же самое, Вавилону. Сначала он всех побеждал, потом же потерял царство из-за того, что захотел создать столицу, которая бы соперничала с городом Мардука (впрочем, бывшим тогда всего лишь безвестным поселком): «Ур-Забаба (повелел) виночерпию своему Саргону переменить вино в кубках Дома под высокой кровлей, Саргон же сделал не так: поклонился (Мардуку) и принес кубки в Дом под высокой кровлей, Мардук… посмотрел на него радостным взором и дал ему царство над вселенной.

    Заботился о Доме под высокой кровлей, совершал там обряды, приносил туда добычу, взятую с севера из храмов в Вавилон, вот что он делал. Но (Саргон) уклонился с пути своего, и построил город напротив Вавилона, и назвал его Аккадия. Прогневался бог, что он нарушил запрет, и от восхода до заката все восстали против него. Сделал бог так, что больше не было ему отдыха».

    Рассказ охватывает одно столетие за другим, демонстрируя всё ту же литературную бездарность и интеллектуальную беспомощность, что, однако, не имело значения. Набопаласар с сыном занимались храмом и перестраивали ступенчатую башню. По случаю окончания «Дома - основания неба и земли» Навуходоносор именует себя самым длинным рядом царских титулов, и это доказывает, какую важность он придавал всему предприятию.

    В храме Мардука больших работ Навуходоносор вел немного. «Дом под высокой кровлей» в VII веке содержался ассирийской властью в хорошем состоянии, так что вавилонскому владыке оставалось только украсить его. К сожалению, тексты об этом неконкретны, стереотипны, повторяют друг друга. Дело осложняется тем, что современные комментаторы не знают точного значения некоторых металлургических терминов и не всегда могут понять, о чем идет речь.

    Для вавилонян же точность, а тем более живописность и не требовалась: боги и так, без дополнительных описаний знали, чем обладали; служителям культа тоже было известно, в каких стенах они проводят дни. Оставались те, кто не имел права входить в священную ограду, то есть подавляющее большинство жителей Вавилона. Но в их жизни едва ли мог представиться случай сравнить описание с действительностью, поэтому было достаточно передать общее благоприятное впечатление от сооружения.

    И Навуходоносор делает упор прежде всего на богатство декора. Государь и его писцы - а с ними, судя по всему, остальные их современники - ценили не столько дороговизну металлов и привозного дерева, сколько игру света на поверхностях. Принятые эпитеты говорят о блеске убранства не меньше, чем о его богатстве.


    «Пришедшими воевать с Халдеями, чтобы наполнить домы трупами людей, которых
    Я поражу во гневе Моем и в ярости Моей, и за все беззакония» (Иер.33:5)

    «Святая святых» храмов бывали обыкновенно черно-белыми; этот контраст достигался сочетанием очень экономичных материалов: гипса и асфальта. Только в двух из них - жилище Мардука в Вавилоне и месте обитания Набу в Барсиппе - царь провел работы по роскошному украшению интерьеров; правда, площадь и объем помещений так и остались невелики.

    Жилище Мардука и его супруги Навуходоносор застал обшитым листами серебра. Он же отделал стены «сверкающим златом», лазуритом и белым мрамором. Потолочные кессоны были украшены золотом, серебром и «самоцветами». Золото использовалось повсюду, но употреблялось в виде листов, а не слитков.

    Показательно сравнение мест обитания двух богов. Для Набу в Барсиппе вавилонский царь трудился, пожалуй, не меньше, чем для его отца. У Мардука в «Доме правды» в Барсиппе был собственный придел; но он, а также ведущий к нему коридор были украшены лишь серебром, А вот придел его сына в вавилонском храме Мардука был отделан золотом.

    Надписи Навуходоносора несколько раз описывают «святая святых» Набу, но кое в чем противоречат друг другу; возможно, эти расхождения между текстами объясняются постепенным появлением новых украшений. В любом случае описания не позволяют в подробностях представить себе убранство интерьера.

    Между тем никаких древних изображений, проливающих свет на этот вопрос, у нас тоже нет. Судя по плану, составленному при раскопках, к месту пребывания статуи вели два зала; в каждый выходило еще несколько вспомогательных помещений. Если верить текстам, они закрывались воротами с палисандровыми и кедровыми косяками и серебряными вставками в виде быков.

    Коридор был вымощен плитами «блестящего» серебра. По обеим сторонам от входа в «святая святых» стояли быки, отлитые из меди и покрытые золотом, у других порогов находились такие же, но серебряные. Тень от быков падала на портал священных ворот; косяк и вся дверь, включая порог, были отделаны «сверкающим златом».

    К удивлению, о статуе Набу в самой комнате ничего не говорится. Ее постамент раньше был сделан из обожженного кирпича и асфальта; при Навуходоносоре сам пьедестал, ступени к нему и покрывающий его балдахин стали серебряными. Два горельефных зверя, а также кедровые балки потолка в завершение работ были отделаны золотом с драгоценными камнями, а до тех пор, пока это не было сделано, их просто обшили медью, надраенной с воском. Чтобы «дождь, ливень и буря» не испортили «святая святых», крыша здесь была вдвое толще, чем над другими помещениями комплекса. Все водостоки были сооружены из алебастра, а лестницы - из дерева экзотических пород, обшитого бронзой.

    Таким образом, для Набу старались так же, как для его отца, а то и усерднее. Впрочем, мы можем лишь предполагать это с большой долей допущения. Во всяком случае, «святая святых» Мардука в Вавилоне не поражает воображение роскошью, хотя и превосходит великолепием аналогичные помещения в других храмах Вавилонии.

    Навуходоносор почитал столичного бога, служил ему сообразно его рангу, но столь же ревностно служил и богу из Барсиппы. Между прочим, его зять и второй по порядку преемник Нериглиссар поставил в храме Мардука семь медных драконов, покрытых серебром, специально указав: этого никто до него не делал. Возможно, здесь содержится скрытая критика тестя, сделавшего, по его мнению, для бога слишком мало.

    От ступенчатой башни Вавилона сейчас сохранились только следы фундамента - само здание исчезло полностью. Мы не знаем, в каком состоянии находился «Дом - основание неба и земли» в момент разгрома ассирийцев, но можем об этом догадываться по аналогии с Барсиппой. Как изъясняет Навуходоносор, «башня была давно заброшена; водостоки забиты, дожди и потоки разрушили кладку, обожженные кирпичи облицовки были выломаны».

    Набопаласар нашел вавилонский памятник «обветшавшим и давно шатавшимся»; похоже, он даже сомневался, сможет ли его восстановить. Он посоветовался с «умелыми мастерами», после чего «зодчие натянули мерные веревки и начертили планы». Начало работ было отмечено торжественной церемонией. Но ко дню смерти царя было сделано менее шестой части работы.

    Ее завершил сын Набопаласара. Впрочем, его надписи скупы на подробности. Видимо, он расширил фундамент, «чтобы возвести на нем высокую насыпь». Помещения, примыкавшие внизу к башне, были «одеты в кедр, палисандр и бронзу». Внешняя отделка была исполнена, как и в Барсиппе, из «лазоревых» (цвета лазурита) глазурованных кирпичей.

    К счастью, один из писцов оставил описание башни с указанием размеров, по которому всё же можно представить в целом ее внешний вид. Согласно этой табличке, башня при храме Мардука состояла из семи ярусов, была в плане квадратной, со стороной основания 90 метров, и поднималась на такую же высоту.

    Первый ярус имел в высоту 33 метра, второй - 18, остальные - по шесть метров. На верхней платформе стоял алтарь. Современные реконструкции расходятся в деталях, но одно несомненно: в архитектуре башни не было ничего оригинального. Силуэт «Дома - основания неба и земли» был точно таким же, как у ступенчатых башен, высившихся в каждом стольном городе Вавилонии.

    В восточной стене двора, окружавшего башню Мардука, находились монументальные ворота, выводившие на Священную дорогу. Эта дорога соединяла пространство, посвященное Мардуку, его жене, сыну Набу и разным второстепенным божествам, с воротами богини Иштар в северной стене города.

    Таким образом, она играла первейшую роль в городской жизни. Ее ширина составляла 22 метра (это была самая широкая улица в Вавилоне), длина - 200 метров от центра до северной стены. Наряду с обыденной функцией она имела и важное религиозное назначение: по ней Мардук и его божественные гости покидали Вавилон, отправляясь за город на праздник Нового года.


    «Большой шум на горах, как бы от многолюдного народа, мятежный шум царств и народов,
    собравшихся вместе: Господь Саваоф обозревает боевое войско» (Ис.13:4)

    Когда во время археологических раскопок была обнаружена Священная дорога, обе ее стены были полностью обрушены, но обнаруженные обломки позволяют представить себе ее первоначальный вид. Улица строилась в два приема. После окончания строительства нового дворца ее пришлось поднять: новая мостовая располагалась на пять метров выше, чем при Набопаласаре.

    Дорогу вымостили известняковыми плитами. Чтобы ускорить дело, строители, недолго думая, взяли плиты Сеннахериба и покойного отца царя; плиты Сеннахериба пришлось перевернуть, чтобы не было видно ассирийских надписей. Две стены вдоль дороги были облицованы формованными глазурованными кирпичами; подсчитали, что с каждой стороны на них было изображено по 60 шагающих львов. Фон стены был то голубой, то ярко-синий; каждый лев достигал в длину около двух метров. Животные имели разные окрасы: одни - белую шкуру и желтую гриву, другие - желтую шкуру, а гриву красную. Над ними шла широкая полоса больших розеток.

    Священная дорога вела к воротам Иштар, полностью называвшимся «ворота Иштар, отражающей восставших на нее». Этот памятник, вне сомнения, является шедевром искусства своего времени; в нем одном выразился весь дух царствования. Сначала это был элемент военного обустройства Вавилона; ворота продолжали могучие укрепления дворца к востоку. Они, вероятно, возвышались над Священной дорогой более чем на 20 метров.

    Перед ними даже стояли еще две башенки - тем самым подступ к городу становился для врага еще опаснее. Качество строительства здесь весьма высоко: кирпичи скреплены асфальтом и глиной, и все пять их слоев для прочности и дренажа проложены камышовыми циновками. Но особенно замечательны ворота своими фигурами быков и драконов.

    Их было 175. До Навуходоносора ворота были сделаны просто из сырцового кирпича. Когда новый царь снес дома рядом с ними, он заодно облицевал ворота глазурованным кирпичом. Быки и драконы (того же размера, что львы на стенах Священной дороги) были разноцветными: быки - желто-синими, драконы - желто-белыми на таком же сине-голубом фоне, как тот, что использовался при облицовке стен дороги. Над ними, под самыми зубцами, шел фриз из розеток.

    Как и все прочие монументальные ворота Вавилона, ворота Иштар охраняли от демонов статуи «буйных быков» и «драконов в гневе великом». Они были «медные», что, без сомнения, надо понимать как «обшитые медью». Если бы статуи были сделаны целиком из металла, Навуходоносор не забыл бы указать это. Из меди были отлиты также пороги и петли ворот, а их косяки были сделаны из «превосходного» кедра, обитого бронзой.


    1 ... 11 12 13 14 15 ... 20             














    Категория: ЦАРЬ НАВУХОДОНОСОР | Добавил: admin (12.11.2016)
    Просмотров: 366 | Рейтинг: 5.0/1