Главная
МЕНЮ САЙТА
КАТЕГОРИИ РАЗДЕЛА
БИБЛЕЙСКИЕ ПРОРОКИ [20]
БИБЛЕЙСКИЙ ИЗРАИЛЬ [20]
ИУДЕЙСКИЕ ДРЕВНОСТИ [15]
ИСТОРИИ ВЕТХОГО ЗАВЕТА [15]
ТОЛКОВАНИЯ ПРОРОКОВ [250]
ЗОЛОТАЯ ЧАША СЕМИРАМИДЫ [50]
ВЕЛИКИЙ НАВУХОДОНОСОР [30]
ЦАРЬ НАВУХОДОНОСОР [20]
ЛЕГЕНДАРНЫЙ ВАВИЛОН [20]
ВАВИЛОН. РАСЦВЕТ И ГИБЕЛЬ [20]
БИБЛИЯ
ПОИСК ПО САЙТУ
СТРАНИЦА В СОЦСЕТИ
ПЕРЕВОДЧИК
ГРУППА СТАТИСТИКИ
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ
ДРУЗЬЯ САЙТА
  • Вперёд в Прошлое
  • Последний Зов

  • СТАТИСТИКА

    Главная » Статьи » 1. ВАВИЛОНСКИЙ ПЛЕН » ЗОЛОТАЯ ЧАША СЕМИРАМИДЫ

    Золотая чаша Семирамиды. 11
    – Великая Ашерту! Вот мы и вот та, которая посмела назвать себя твоей молочной дочерью. По твоему повелению мы посланы сюда. Удостоверь, что она права. 

    Наступила тишина.


    Чужак некоторое время прислушивался к шорохам леса, затем обратился к Шами.

    – Ты слышишь – Ашерту нет дела до тебя. Значит, ты солгала, что приходишься ей родственницей. Мы посланы богиней, чтобы наказать тебя за дерзость.

    – Это вы будете наказаны за то, что покусились на меня! Не рассчитывайте на милость великой богини. Мой муж отыщет вас и в храме Иштар.

    – Не отыщет. Впрочем, ты тоже можешь рассчитывать на милость богини, если выдержишь посадку «осла». Для дочери богини это должно быть очень легким и приятным испытанием. Помнишь, как щедро делилась ласками с молодцами Урука великая богиня? Тебе тоже должно быть в радость, – он коснулся ее лона, – поделиться с нами своей красотой. Не так ли?

    – Негодяй! – воскликнула женщина. – Иштар накажет тебя!

    Узколицый, вконец раззадорившийся мужчина засмеялся.

    – Мы все жаждем. Посмотри, как мы жаждем.

    Он обернулся к своим спутникам. Те, как по команде, задрали подолы туник.

    Обнажились бедра.

    – Право выбора за тобой, женщина! Выбирай молодца по вкусу.

    От увиденного Шами едва не потеряла сознание. Попыталась плюнуть в вожака. Не достала.

    Тот кивнул.

    – Что ж, если я тебе не по нраву, я буду предпоследним. Утешь тогда самого младшего из нас. Потом этого, этого и этого – он указал на сгрудившихся вокруг нее мужчин. – А последним будет этот.

    Толпа раздвинулась и к Шами вразвалку приблизился невысокий, слегка сгорбленный, с выбритой наголо головой, увалень. То, что торчало у него внизу живота, ужасало.

    – Еще нам велено продемонстрировать тебе это.

    С этими словами главарь показал Шами длинную женскую косу и прибавил.

    – Эта не та коса, за которую ты должна быть наказана – это напоминание. Ты вспомнила.

    Шами закричала, атаман бросился к ней и затолкал косу в рот.

    Невысокий, кусающий губы юнец с едва проклюнувшейся мягкой щетиной на подбородке подступил к женщине. Дрожащими пальцами он коснулся соска на ее правой груди, потом, распаляясь, все более грубо начал трепать груди, внезапно повалился на нее. Из его шеи торчала стрела, кровь закапала на грудь Шами.

    Следом кто-то пронзительно закричал, потом звякнул метал, зачастили удары. Шами, рыдая и дергаясь всем телом, пыталась сбросить с себя обмякшего молокососа. В поле ее зрения нежданно-негаданно возник Партатуи-Буря. Она вмиг оцепенела, за всем происходящим теперь следила, омертвев телом, лишь глаза еще были живы. Ушедший к судьбе молокосос, на прощание сломав о ее плечо стрелу и оставив глубокую ссадину, наконец свалился с нее.

    Атаман негодяев с перекошенным от злобы лицом бросился на воина в скифском колпаке. Поверить в то, что здесь мог оказаться Буря, было не под силу даже такой фантазерке какой была Шаммурамат. Может, это был посланец Иштар, решившей помочь своей воспитаннице?

    Вступивший в схватку ассирийский воин был более реален, но менее умел. «Ослу», как оказалось, ловкому в обращении с мечом, удалось ранить его в предплечье. Ассириец выронил широкий и короткий меч, упал на колени, следующим ударом негодяй снес ему голову. Она подкатилась под ствол, к которому была привязана Шаммурамат.

    Следом в несусветном шуме, слепленном из вскриков, уханий, звона мечей, слепящих искр, выбиваемых скрещенным оружием, жутко и надсадно прорезался предсмертный вопль. Никто кроме связанной женщины не вздрогнул, не обернулся, не попытался помочь несчастному.

    Тут же шевеление под стволом принесло ощущение реальности. Из-под ствола неожиданно выкатилась отсеченная голова – кто-то, по-видимому, выбил ее оттуда ударом ноги. Затем ее связанных запястий коснулось что-то до омерзения холодное. Шами удивленно почувствовала, как освободилась одна рука, за ней другая.

    …Опять до отвращения острое прикосновение холодного металла. Ноги почувствовали волю, Шами, не удержавшись, свалилась со ствола прямо на окровавленную голову несчастного, которая так и не сумела отыскать во всей этой кутерьме укромный уголок.


    Несколько мгновений Шами отдыхала, на прощание согрела грудью отрубленный комок плоти, попыталась встать и тут же снова повалилась на землю. Самое время лишиться сознания – вот чего ей более всего хотелось в ту минуту.

    Куда там!

    Она почувствовала, как ей помогли подняться, обернули во что-то широкое, темное, теплое. Это был плащ лишенного жизни атамана разбойников. Тут только до Шами дошло, что ухаживал за ней тот молоденький воин, который выдал ей имя Нинурты. Как его звали?.. Кажется Набай.

    В сердце колыхнула злоба – Эрра тебя забери, Набай, где ты был раньше? Она оттолкнула его руки, придерживающие плащ – одеяние сразу упало на траву. Она даже не осознала, что вновь обнажена. Рядом с ней сражались двое чужаков – оба сражались со страхом и решимостью в глазах.

    Шами завизжала, как способны визжать только женщина, пытающаяся отомстить негодяю. В этот момент Партатуи-Буря одолел одного из сопротивлявшихся. Подскочивший Нинурта сменил сраженного «ослом» ассирийца.

    «Осел» работал мощно, с уханьем – таких в битве обычно стараются взять живыми, но на этот раз ни о каком снисхождении и речи не было. Сирийский увалень был умел и силен, но в бою с Нинуртой у него не было шансов. Он поймал сирийца на ложный выпад и, когда тот сделал шаг и, споткнувшись о выставленную ногу, упал, – Нинурта с хаканьем вонзил ему в спину меч.

    Шами вырвалась, бросилась к мужу, повисла у него на шее. Тот, еще ошалело глядя вокруг, попытался прикрыть жену рукой. В следующий момент его взгляд упал на молоденького Набая. Начальник конницы, поддерживая рукой жену, направился к нему. По его лицу было видно, что Нинурта не в себе и от него нельзя ждать ничего хорошего.

    Молодой воин затрепетал.

    – Господин… Господин…

    Шами повисла на шее и руках мужа, завопила.

    – Это Набай, любимый!

    Нинурта хрипло ответил.

    – Он видел тебя обнаженной. Он должен умереть.

    Шами принялась целовать Нинурту.

    – Он спас меня. Он убил негодяя.

    Нинурта словно не слышал. Набай обреченно встал на колени, опустил голову.

    В этот момент послышался зычный, хорошо поставленный голос Набу-Эпира. Нинурта замер, Шами прижалась к нему, залепетала.

    – Прислушайся к нему, он призывает богов к суду.

    Начальник конницы, словно просыпаясь, протер глаза, потщательнее укрыл жену своим плащом. Длинные волосы Шаммурамат, прикрыли ей грудь и живот.

    Набу-Эпир вскинул к небу руки, громко и протяжно затянул.

    – Во имя владычицы богов, царицы царей, яростной львицы, Иштар-воительницы!

    Он, словно дожидаясь ответа, сделал паузу, затем продолжил напевным храмовым речитативом.

    – Хвала тебе, Иштар! Ты – владычица богов, царица царей, яростная львица! О, воительница, ты вырастила храбрую дочь. Хвала тебе, Иштар, царица дев и воинов, покровительница Сраженья и Любви. Хвала тебе, Иштар, твоя приемная дочь – услада мужества.

    Он, не торопясь, с подобающим уважением встал на колени. Набай поднял голову, с надеждой глянул на вавилонского уману. Против его служения, его призыва никто не мог устоять – все последовали его примеру. Шами потянула мужа за собой. Нинурта еще не совсем пришедший в себя, с трудом согнул колени.

    Они так и стояли – он в охотничьей тунике, Шаммурамат – обнаженной, едва прикрывшей тело краем мужнего плаща и своими длинными волосами. В этот момент лес отозвался протяжным, ужасающим львиным ревом. Нинурта оторопело, обретая наконец реальность, глянул на коленопреклоненных Бурю, Ушезуба, Набая, двух других воинов, затем, с недоумением, на жену.

    Затем не спеша, расстегнул фибулу, скреплявшую накидку у горла и обернул ею жену. Тут только Шами почувствовала жуткий холод. Плащ был короток, но вид голых, в крови, ног женщины или, точнее, грозный львиный оклик, произвел необыкновенное действие на прибывавших и прибывавших на поляну воинов. Все, столпившиеся на поляне, молча становились на колени. Когда затих львиный рык, тишину нарушило глуховатое солдатское пение.




    Силу дала тебе Иштар.

    Той силой круши врагов

    Той силой рви их на части.

    Той силой разбей им головы.

    Той силой…


    Нинурта посадил супругу на коня, повел его за узду к опушке. Сюда со всех сторон мчались всадники. Шаммурамат сидела, раздвинув ноги – они, окровавленные, исцарапанные, оголились до середины бедер, но теперь никому не приходило в голову отрицать родство этой земной женщины с владычицей Иштар.

    По приказу наместника головы убитых сирийцев насадили на пики и понесли в сторону города. Там их выставили возле главной башни, а содранной с негодяев кожей обили ворота.

    В городе ждали Салманасара.



    Глава 6

    После того, что случилось на охоте, Шаммурамат заперли на женской половине дворца, отделенной от остальной цитадели глухой крепостной стеной. После нескольких дней, проведенных в беспамятстве – Шами донимала жар и сухость губ.

    Иблу лично запретил ей приближаться к воротам, ведущим на женскую половину. Чтобы пресечь попытки невестки проявить инициативу, наместник строго-настрого приказал Ишпакаю не отходить от «шальной», как выразился он, «скифянки» и не позволять ей вырваться за пределы отведенных ей комнат.

    Сидеть во дворце было скучно. Единственное развлечение – наблюдать со стены, как к месту сбора каждый день прибывали отряды вооруженных людей. Скоро в окрестностях Ашшура их собралось более ста тысяч. Зверские рожи заполнили улицы священного города. Теперь о том, чтобы выехать в город и речи быть не могло.

    За стенами цитадели с рассвета до заката непрерывно били барабаны. На специально вспаханных участках городской пустоши безостановочно маршировали выстроенные в шеренги щитоносцы-редумы. Барабаны задавали темп ходьбы, при этом всякого, кто ломал строй – опаздывал или забегал вперед, – декумы укладывали на землю и били палками.

    Щиты были тяжеленные, прямоугольные, двухметровые, на каждом эмблема той или иной эмуку. С их помощью щитоносцы должны были в бою прикрывать лучников-баирумов, которые в свою очередь тренировались на ближайших холмах.

    Напротив главных городских ворот, где была устроена переправа через Тигр, тяжело вооруженные пехотинцы из «золотого полка», совместно с конницей, не зная отдыха, форсировали Тигр на надутых воздухом бурдюках. На утоптанной пойме знатные упражнялись в управлении колесницами.

    Вся эта кутерьма сопровождалась беспробудными ночными пирами, которые царь Ассирии устраивал для своих приближенных в походной ставке. Более двух семидневок Шами не видела мужа. Время она проводила в компании с Ишпакаем. Евнух, предупрежденный Нинуртой – если ты проворонишь, и Шами выкинет какую-нибудь штуку, тебе прижгут пятки раскаленным железом, – был пронизан энтузиазмом.

    Сначала он в течение нескольких дней рассказывал заскучавшей женщине об необычайных приключениях в южных морях Син-абада-морехода, затем поведал о невероятных похождениях цирюльника из славного города Сиппара, наконец, попытался привлечь внимание Шами к удивительной истории, которая случилась в достопамятные времена с вавилонским царем Бау-иддином и его сыном, которые влюбились в одну и ту же девицу.

    Шами прервала евнуха.

    – Я уже слыхала эту историю. Бау проявил великодушие и уступил красавицу сыну.

    – Точно! – восхитился Ишпакай. – Но известно ли тебе, о, восхитительная, что случилось с самим царем, чье благородство и доброта не знали пределов, ведь он поступился тем, что наиболее дорого каждому, кто испытал чары Иштар.


    Шами зевнула и тут же прикрыла рот рукой, чтобы не выпустить свою ламассу, так удобно прижившуюся в ней и так отважно оберегавшую ее шимту.

    – У заморской царицы оказалась дочь, которая охотно облегчила страдания великодушного Бау.

    Ишпакай просиял

    – Так оно и было, но известно ли тебе, о женщина, – спросил евнух, – какое несчастье приключилось с жителями Вавилона, когда у обеих пар родилось по младенцу мужского пола? Никто в государстве не мог вразумительно объяснить, кем мальчики приходились друг другу, ибо первый родился от отца и дочери, а второй от сына и матери.

    Когда вавилонские жрецы в зависимости от степени родства попытались установить порядок престолонаследования, в городе едва не началась кровавая распря, ведь каждый гражданин готов был ценой собственной жизни отстаивать собственную точку зрения.

    – Что тебе за дело, Ишпакай, до мучений жителей Вавилона, пытавшихся силой решить эту головоломку!? Если я задумчива и мысли мои заняты, это не значит, что ты можешь приставать ко мне с досужими расспросами. Прекрати и знай, что с теми, кто бесцеремонно вмешивается в чужие дела, случится то, что случилось с настырной обезьяной, потерявшей разум из-за неумеренного любопытства.

    На сытом округлом лице евнуха прорезалось нескрываемое удивление.

    – Что же случилось с обезьяной? – осведомился он.

    – Случилось так, что некий плотник решил расколоть бревно. Он взял два клина, подобно всаднику, устроился на бревне и принялся раскалывать его, вбивая клинья по очереди. Не закончив работу, он отлучился по какой-то нужде, а наблюдавшая за его работой обезьяна, усевшись в той же позе, что и плотник, принялась раскачивать забитый в дерево клин. Пока она усердствовала, ее яички провалились в щель. Я не стану, Ишпакай, рассказывать, что случилось с обезьяной, когда она вытащила клин.

    Ишпакай виновато улыбнулся

    – Такого рода несчастье не может грозить тому, у кого нет яичек.

    Он вздохнул.

    – Выбор у тебя, красавица, невелик. Либо я замолчу, тогда тебе будет труднее прикидываться скучающей, либо я продолжу рассказ. Слушая мои волшебные истории, тебе будет легче скрыть свою тоску или, что еще хуже, очередной коварный замысел. Так что наблюдай, как храбрые ассирийские воины готовятся к походу, и слушай меня.

    Все ценности жизни, Шами равнозначны, и отсутствие хотя бы одной из них, даже такой малости как свобода, вызывает меланхолию и влечет к причудам. Если возразишь – мы оба люди возвышенного ума и нам не пристало довольствоваться назначенной участью; наше назначение стремиться к высшему, – я готов согласиться с тобой.

    Соглашусь и с тем, что счастья может добиться только тот, кто готов рискнуть, но не за счет ближнего своего, ведь я могу поплатиться за твою дерзость обожженными пятками. Поэтому выслушай внимательно историю, случившуюся с садовником Шукаллетудой.

    – Я слыхала о нем. Впрочем, ты прав, и нет причины затыкать тебе рот. Мне действительно надоело наблюдать за этими зверскими рожами, и, страдая от безделья, поджидать мужа.

    – Тогда утихомирься и послушай. Жил в окрестностях славного Урука искусный садовник Шукаллетуда. Сил не жалел, возделывал свой сад, поливал деревья и грядки – все напрасно. Жаркий ветер пустыни иссушал почву, губил растения. Не зная, как справиться с бедой, садовник обратил взор к звездам и спросил – отчего вокруг злое да злое и нет управы на демона пустыни. Стал он просить божественного знака, и боги послали ему весть – посади дерево сарбату, которое в любой час дня простирает свою тень с запада на восток, и ты обретешь радость в сердце.

    Посадил Шукаллетуда дерево сарбату, и все растения в саду расцвели пышным цветом.

    Однажды Иштар после долгого и трудного пути решила отдохнуть неподалеку от сада Шукаллетуды. Садовник увидел ее из-за изгороди прекрасную богиню. Неземная красота богини сразила его. Он опустился перед ней на колени и поцеловал. Видя, что Иштар сразил беспробудный сон, Шукаллетуда осмелел и овладел спящей богиней, удовлетворив тем самым свою внезапно вспыхнувшую страсть.

    Проснувшись с первыми лучами солнца, Иштар была глубоко оскорблена дерзостью простого смертного и решила, во что бы то ни стало, отомстить ему. Так как богиня не знала, кто именно оскорбил ее, месть пала на головы всех жителей страны.

    Вначале Иштар напитала все колодцы страны кровью. Затем наслала разрушительные ураганы. Затем подняла воды и затопила страну. Однако каждый раз Шукаллетуда обращался к отцу, и мудрый старик советовал ему отправляться в многолюдные города, чтобы богиня не могла отыскать его среди толпы.

    Горько стало на сердце Иштар, когда осознала, что не в состоянии отомстить смертному. Отправилась она к богу мудрости Энки и попросила у него помощи. Пусть скажет, всеведущий, как отыскать негодяя, отважившегося посягнуть на ее честь…


    – Зачем ты напомнил мне о страданиях Иштар. Мне не за что и некому мстить. Негодяи мертвы, им не удалось овладеть мной.

    – В том не твоя заслуга, а милость богов, а эта стихия изменчива. Ты потеряла покой, и это тревожит меня. Говорят, что этих молодчиков наслала твоя сестра?

    1 ... 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 ... 50               


















    Категория: ЗОЛОТАЯ ЧАША СЕМИРАМИДЫ | Добавил: admin (09.02.2017)
    Просмотров: 146 | Рейтинг: 5.0/1